Она полетела, она все-таки полетела…

Разматываю и разматываю клубочки моей детской памяти, распутываю узелочки. Вспоминаю отдельные фразы. Как непогрешимы были для нас родители. Обстоятельства не зависели от нашей воли.

Голоса, запахи, образы, память сердца, сны… Так вот почему старики впадают в детство!

Поиск чистоты. Поиск себя в себе. Покаяние, очищение, осмысление себя до погружений в глубокое детство. Как это заманчиво!

Возвращаюсь назад и снова

Провожу своей жизни нить.

Обличаю места изломов

И пытаюсь сейчас спрямить.

Разбираю тугие петли

И распутываю узлы.

То ли было мне мало света?

То ль помощники были злы?

Перематываю в клубочки

И хочу поскорей убрать.

Но настойчивый голос дочки:

– Мама, мама, хочу вязать!

Детство – детство… Как я благодарна Тебе, Господь, за мое замечательное детство. Ведь у меня было всё. Сёстры и братья, река, лес, дедушка и бабушки, был свой велосипед, магнитофон, туфли на платформе. У меня было прошлое моих предков, и был колоссальный запас энергии для будущей взрослой жизни.

Я дружила с мальчишками, легко вливалась в любой коллектив, играючи училась в школе, потом так же играючи поступила в институт и закончила его. Во мне с детства сидела вера в свои силы, в то, что у меня всё получится, что всё будет хорошо.

Глава 1 Для тех, кто учится летать

Всякий раз, как только я расправляла крылья и взмывала под облака, согретая ласковыми лучами солнца, появлялся «кто-то в чёрном», натягивал свою тетиву и …, я падала на землю. Каждый раз я больно ударялась, иногда расшибалась здорово, иногда отделывалась царапинами, но всегда думала о том, что нужно вставать и учиться «ходить по грешной земле».

Иногда я подолгу лежала, не в силах подняться, с надеждой глядя на облака, скрывшие солнце, и, ожидая, не выглянет ли оно снова, чтобы согреть и утешить меня. Но, надо мной сгущались тучи, и у меня уже не было ни сил, ни желания «чистить перышки, гулить и ворковать». И тогда я закрывалась в своей скорлупке, а снаружи вывешивала табличку «Я больна».

Болезнь приходила ко мне по первому же зову, как старая подружка. Теперь я могла, не торопясь, осмыслить всё происходящее со мной. Я анализировала своё поведение, поведение окружающих и убеждалась в том, что люди ко мне жестоки. Потом я смотрим на себя со стороны обличительным взглядом, и находила, что во всём произошедшем есть большая доля моей вины. Посидев на чувстве вины, я переходила к жалости. Я жалела свою неудавшуюся жизнь, я плакала от обиды и одиночества.