Она полетела, она все-таки полетела…

Так вот, измученная и засыпающая на ходу, я плюхнулась на диван и отплыла в мир грёз. Первым спохватился отец, что я сплю вторые сутки. Будили меня уже с нашатырём. Голова у меня потом долго болела.

Да, про багульник в народе много недоброго ходит. Слышала я историю о том, как один охотник с болота свою «очумевшую» собаку на руках выносил. А ещё, что на багульнике настаивали в лихих местах самогон и опаивали им заезжих купцов.

К травам в нашем доме было отношение особенное. Таблеток не держали.

Лечились только травами. Но у меня к ним уже и некая антипатия, возможно от пресыщения. Так бывает, если в детстве чего-нибудь переешь.

Да, я понимаю, что зверобой помогает от 99-ти болезней. Мята с малиной – от простуды; копытень – от пьянства; луковица, вымоченная в уксусе, – от сухих мозолей; мать-мачеха – от кашля; пустырник – от излишней возбудимости. Но когда на больной зуб нужно класть засохший, как кость, корень калгана и жевать (как написано в книге), – это уже выше моего понимания.

Но, как бы я сейчас не ворчала, а таблеток у нас в доме не было. Как говорил мой отец: «Меньше знаешь, крепче спишь».

Глава 17 Родословная матери

Мои отношения с матерью развивались динамично. У неё с отцом были полярные взгляды на жизнь. Методы воспитания матери были более авторитарны. Но я просто принимала её такой, какой она была.

Я иногда ощущала себя в своей семье чужой девочкой. А мать не выдерживала моего не детского взгляда:

– Не тебе меня жизни учить! Доживи сперва до моих лет.

Вообще-то она была вроде бы добрая и не жадная. Но, как-то показушно. Она умела устроить из всего шоу. Мне даже бывало иногда стыдно за неё. Но она была очень смелая и умная женщина. Никогда не боялась, а что скажут другие. Она, не задумываясь, бросалась разнимать дерущихся, если видела, что один слабее. Могла снять с цепи любую собаку. Однажды хозяева такой собаки пришли к нам домой с просьбой, чтобы мать посадила их пса назад.

В сильный мороз она спасла замерзающего и притащила его к нам в дом. В доме всегда было много народу. Всех кормили, поили и даже оставляли на ночь. Мне не стоило труда приводить домой всех своих друзей. Я могла запросто привести в гости целый класс.

Но если я делала попытку к сближению, мать тут же отталкивала меня, и одной фразой надолго отучала меня от «телячьих нежностей». А мне так не хватало материнской ласки или просто доброго слова.