Она полетела, она все-таки полетела…

Куда же Лида с Наташей запропастились? Тут понимаешь ли медведи стадами ходят, а они унеслись. На нас тут нападение готовится, а им и дела нет. Эгоистки несчастные. А-у-у-у!

Я прислушалась… Тихо. Юра с улыбкой наблюдал за мною, потом по-мужски успокоил:

– Да нет. Медведь сейчас сытый. Не балует. Разве что на пасеку заберется, медком полакомиться. А так чтобы что… Нет. Да и пугливый он, шума не любит. Был у нас тут один случай. Ещё бабка Авдотья рассказывала. Так это когда ещё было. Да и зимою.

– Знаешь что, Юра, ты мне эту историю про медведя потом расскажешь.

А сейчас – давай вернёмся в деревню. Так что – пойдём. И не спорь со мною. У меня руки-ноги дрожжат.

Мимо нас по дороге пронесся «Пазик», подняв столбы пыли и надолго скрыл из виду не только саму дорогу, но и противоположный лес. Мы шли босиком по обочине, спорили – велик ли был медведь, следы которого мы видели. Юра подтрунивал надо мной. Потом вспомнили о чернижном пироге, который грозилась испечь нам тётка Дарья.

Ноги приятно погружались в тёплую пыль. Легкий ветерок играл волосами. Я поднесла корзинку с ягодами к лицу, вдыхая удивительный аромат.

А всё-таки здорово идти вот так, никуда не спеша, наслаждаясь запахом ягод, трав, когда можно ни о чем не думать. И ни в кого-то тебе не нужно разряжаться.

Глава 20 Мои учителя

Много разных людей встречала я по жизни. Плохими они были или хорошими, не мне судить. Они были разными, и я училась у них. И я часто спрашивала себя: «Хочу ли я быть такой, как они и повторить их судьбу, или меня привлекает что-то другое?»

С детства у меня было странное ощущение, что взрослые «говорят неправду».

Я училась тогда классе в пятом. Дома у нас была газовая плита. Газовые баллоны развозили по улицам на машинах. Мать наказала мне следить, не приедет ли газовая машина. И оставила мне 50 копеек, чтобы я отдала их грузчику. И тогда он «подтащит баллон к дому поближе и в следующий раз выберет баллон потяжелее». Я пообещала всё исполнить, как надо, но не смогла.

Когда приехала машина, я отдала грузчику квитанцию. А вот этот проклятый полтинник, который лежал у меня в кармане и чуть не прожёг в нём дырку, я отдать не смогла. И не потому, что решила схитрить. Я готова была швырнуть этот полтинник в след уехавшей машине. Я не смогла его отдать потому, что это была «взятка», что это было стыдно. А ещё потому, что «в нашей советской стране чаевыми нельзя унижать рабочего человека».