Супервольф

Я попыталась выгнать его, а он набросился на меня. Гюнтер крепко наподдал ему.

– Гюнтер?!

– Да, мой брат.

– Как же ему это удалось?

– Он как раз пришел ко мне в гости.

– Я имею в виду, чем он наподдал ему?

– Увидишь.

– Хорошо, тогда я сам поговорю с Гюнтером, потом приму решение.

– Какое?

– Узнаешь.

* * *

Шуббель выслушал меня в той же самой пивной, в которой встречался с Вайскруфтом. Он ни единым словом не укорил меня за то, что я проник в святая святых организации, просто пересказал мою историю и мои предложения подсевшему за столик товарищу Рейнхарду.

Тот, по крайней мере, так назвал себя.

Товарищ Рейнхард слушал не перебивая. Ход его мыслей был подобен работе хронометра: точно, последовательно, без виляний. Быстро провел социальный анализ – из пролетариев, еврей, затем с той же четкостью добавил – это неплохо. Артист, привык купаться в лучах славы, мечтает ощутить себя героем. Затем дал мне оценку – не наш. По происхождению наш, но не наш, у нас местечковых много, со временем из них выковываются отличные товарищи, но не из этого.

У этого фокусника масса буржуазной шелухи в голове.

Я глянул ему в глаза и подтвердил:

– Да, в моей голове много буржуазной шелухи. Я, например, не люблю работать без гонорара.

– Сколько же вы потребуете за свое участие?

– Ни пфеннига. Я хотел бы не участвовать, а рисковать вместе со всеми. За это деньги не берут. Даже местечковые.

– А вот тут вы не правы, товарищ Мессинг. Среди местечковых, к сожалению, попадаются такие, которые не только берут, а прямо-таки хапают.

Хуже могут быть только те, кто готов помириться с новоявленными тевтонами, особенно с теми, кто сплотился вокруг крайних реакционеров. Я вижу, товарищ Мессинг, вы плохо разбираетесь в политических вопросах. Еще не избавились от дурмана вечных истин. Вас, полагаю, следует хорошенько подковать. Не желаете поучиться?

– Где?

– Об этом после.

Глава 5

Это была веселая поездка, веселее не бывает. Ханни – администратор, Гюнтер, Бэлла, фрау Марта и ваш покорный слуга – экспонаты, собравшиеся повеселить саксонскую публику уникальными уродствами, куплетами на злободневные темы, сценками, сюжет которых строился на том, что безрукий ветеран изменял бородатой жене с женщиной-лошадью, а также психологическими опытами.

После того как паноптикумы начали прогорать один за другим – в трудные годы было мало желающих полюбоваться на такого рода экзотику, – моим друзьям пришлось «оживить» программу.