Полдень В Нью-Йорке

Выискивал то, что отвечало реальности с его точки зрения.

Люк Морсен превращался из человека, полного противоречий и недостатков, сложного, не вписывающегося ни в какие рамки, в философа, чья поэзия стала заложницей его философских амбиций.

При этом Розов прекрасно понимал, что мысли и идеи Морсена представляют собой лишь смесь разных философских течений, пропущенных поэтом сквозь призму собственной жизни. Морсен все свои размышления, выкладки из них, примерял к себе. Он стремился жить в шатком здании собственных сентенций.

Розов выискивал лишь те моменты, которые подталкивали Морсена к наиболее ярким творческим успехам. Он спешил. В этой спешке отметалось все, казавшееся ему лишним, не способным дать или хотя бы дополнить нужную ему картину событий.

Но как раз из мелочей складывается полная картина.

Он спешил. Пока не был определен сюжет, все им написанное представляло собою наброски к главной теме.

В двадцать лет Розов был уверен, – мир примет все, что он готов ему предложить.

В двадцать шесть понял, – мир ничего не ждет от него. Мир вокруг самодостаточен.

Тогда он стал думать, что все еще впереди. Время есть и не стоит лезть на рожон.

В двадцать девять вдруг сказалась нехватка времени, и пришел страх. Страх, что многие возможности упущены навсегда. Четыре книги за два года, – итог того страха.

Любая возможность должна быть использована. Ни один шанс не может быть отвергнут только из-за того, что кажется нелепым.

Самое главное, считал Розов, выстроить хронологию.

Морсен появился в Париже где-то в середине 1958 года.

К началу 1959-го на его счету уже несколько книг, вышедших в издательстве Пилена.

За этот небольшой промежуток времени происходит масса событий – Морсен знакомится с Сольежем, встречается с Камю. Завязываются его отношения с Надин Сольеж. Он пишет «Прогулку» и занимается статьями.

Несомненно, этот год был для него удачным.

Что же происходило в 1959-ом, Розову было не совсем ясно.

Зато 1960-й стал переломным. Морсен не мог не знать о смерти Камю. Трагическое событие стало отправной точкой последующей цепи событий, которые приведут его к печальному концу.

К 1960-му году относится довольно интересная запись:

«В Невер, только в Невер. Париж стал слишком гостеприимен. В Невер, к Готи».

Желание Морсена покинуть Париж только на первый взгляд выглядит нелепым.