Осколки

Наследник Австро-Венгерского престола эрцгерцог Фердинанд будет убит. Начнется первая мировая война. Австро-Венгрия объявит войну Сербии, Германия – России, Англия и Франция – Германии.

* * *

Каретников встретит войну в звании полковника. Он будет сражаться с врагом в рядах армии генерала Самсонова, умнейшего и храброго человека. Вместе с армией Самсонова Каретников разделит ее участь…

Главнокомандующий двинет армию вглубь Пруссии, спеша зайти в тыл вражеских сил. С другого фланга наступление должна была вести другая русская армия.

Но генерал Ренненкампф не спешил на встречу с Самсоновым. Немцы диву давались такой тактике. Ренненкампф проявлял преступную медлительность. Немцы быстро смекнули, что к чему, и армия Самсонова была окружена. Спасти ее уже было невозможно. После отчаянных сражений оставшиеся в живых небольшими группами, осколками некогда грозной армии, пробивались из окружения. Штаб генерала Самсонова также вырвался из смертельного кольца, и с боями уходил к востоку через многочисленные топи Восточной Пруссии.

Тут-то, в этом тяжком, жутком отступлении, полковник Каретников, находясь при Самсонове, встретил человека, о котором и думать забыл. Был он теперь в звании полковника, представитель разведки штаба армии генерала Ренненкампфа. Каким ветром его сюда занесло, никто не знал. На очередном привале под утро Самсонов собрал всех своих офицеров, и полковник Аскеев сделал предложение, выдвинутое, по его словам, Ренненкампфом. Речь шла о сдаче в плен. Офицеры Самсонова отрицательно встретили слова Аскеева.

После совещания, когда офицеры и солдаты готовились двинуться дальше, Каретников подошел к Аскееву.

– О, и вы теперь полковник! – Глаза Аскеева блеснули ненавистью. – Поздравляю!

– Не с чем. Вы, я вижу, тоже карьеру сделали.

– А как же, не все вам, полевым офицерам, чины хватать.

– Я чины не хватал. За заслуги звание получил. А вы ничуть не изменились. Все такая же мразь и сволочь!

Улыбка сползла с лица Аскеева.

– Будьте осторожны со словами, господин полковник! Нынче мы с вами в одном звании, и вы не смеете со мною так разговаривать!

– Смею, еще как смею! Вы помните, как сдали мою батарею в плен?

– Я вам жизнь спас!

– Вы трус и подлец!

Лицо Аскеева побледнело.

Ссору слышали несколько офицеров. При последних словах Каретникова они подошли поближе.

«Не будь их, – думал Аскеев, – я рожу твою нагайкою стеганул бы! Чтоб кровью умылся, тварь! А эти-то, и рады, небось».

Он посмотрел на офицеров.