Мои литературные святцы

Кирилл Померанцев был поэтом Божьей милости (умер 5 марта 1991 года):

На исходе двадцатого века

В лабиринте космических трасс —

Чем пополнили мы картотеку

Барабанных, штампованных фраз?

Декларации, лозунги, речи…

Смена вех и дорог без конца…

Чем приблизили лик человечий

К лучезарному лику Отца?

Лёгкой дымкой небесная слава

Поднималась над стойкой бистро,

И в Париже Булат Окуджава

Что-то пел о московском метро.

Вот она, эта малая малость,

Чем, воистину, жив человек,

Что ещё нам от Света осталось

В наш ракетно-реакторный век.

Постараемся ж не задохнуться,

Добрести, доползти, додышать,

Этой малости не помешать,

Предпоследнему дню улыбнуться.

***

О Марке Аркадьевиче Тарловском, скончавшемся 15 июля 1952 года, мне было известно, что он автор русского текста военных стихов Джамбула Джабаева, в том числе и того стихотворения, которое мы учили в школе, – «Ленинградцы, дети мои». Потом я узнал, что акын Джамбул вообще не напевал этих текстов.

К нему приставляли литературных секретарей, полагавшихся членам Союза писателей. А Джамбул был не только членом этого союза, но и лауреатом сталинской премии. Тарловский работал секретарём акына с 1941 по октябрь 1943 года. Так что укрепил репутацию казахского старца.

Правда, информацию о том, что Джамбул не писал своих стихов, пытались не раз опровергнуть. В частности, пытался это сделать и Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, бывший в 1954 году первым секретарём ЦК компартии Казахстана.

Но, по правде сказать, лучше бы не пытался. Вот что он сказал, называя Джамбула Жамбылом, на состоявшемся в то время III съезде казахских писателей: «После смерти Жамбыла, – прошло много лет, остались все его секретари, переводчики, но почему-то нет ярких стихов Жамбыла, дело видно в том, чтобы гранить как алмаз (что якобы делали его секретари, переводчики) надо иметь этот самый алмаз, чем и была поэзия Жамбыла».

Странное опровержение, правда? Кому бы из тех, кто писал за Джамбула, могло прийти в голову продолжать писать за него стихи после смерти акына?

Ну, а что касается Тарловского, то он в юности примыкал к южно-русской (одесской) поэтической школе, написал стихотворные мемуары о Багрицком «Весёлый странник», выпустил три книги собственных стихов, переводил не только Джамбула и не так, как Джамбула, Беранже, Гюго, Гейне, других поэтов.

Об этом мне рассказывал Семён Израилевич Липкин. Он не то что ценил переводы Тарловского, но не отвергал их.