Бестелесный враг

Сейчас надо к встрече с дочерью подготовиться. Снасти и удочки я уже собрала, байк в гараже.

Илья быстро вымылся и, заходя на кухню, остановился у входа и сказал:

– Зина, ты меня это… прости за вчерашнее. Злой я какой-то за колючкой стал. Голову периодически с катушек срывает. От обиды и из жалости к себе, к бездарно утраченным годам всех ненавидеть начинаешь. Прости, в общем, – опустив взгляд, понимая свою вину, признавался парень.

– Обидел ты меня, конечно, Илюша сильно. Но какие же мы родные, если прощать друг друга не будем.

А у меня ближе вас с Алиной никого и не осталось. Садись ешь, – смахнув незаметно слезу, скомандовала Зина.

– Как я на зоне… Ой, ТАМ, я мечтал о твоих сырниках, просто ужас.

Поедая с космической скоростью вкуснейшие в мире сырники, Илья вспомнил, как Катерина, медсестра из больнички, принесла похожее блюдо, приготовленное своими руками. В благодарность, что посмотрел и очистил ноут ее сына. Приятно, конечно, было попробовать домашнюю пищу после казенной, но сырники Кати невозможно ставить в один ряд с сырниками Зины.

Мягкий, почти растворившийся творог, запечатанный в хрустящей корочке, так и рвался навстречу с желудком и другими органами, получающими гастрономическое удовольствие.

– Ты куда улетел? Собирайся быстрее, а то скоро Алька проснется и будет на тебя пялиться как влюбленная дура. Слава богу, что вы брат с сестрой, а то бы загубил девчонку.

– Почему загубил?

– С твоими тараканами в башке, – улыбаясь сказала Зина, – вряд ли кто справиться.

Теплый ветер приятно обдувал лицо и щекотал грудь, проникая сквозь куртку. Шлем висел на руке и в любую минуту мог перекочевать на голову. По этой трассе обычно стражей порядка наблюдалось редко, но в такое раннее время они еще тесно прижимались к своим Марфам. Может, поэтому Илья дал волю своему железному коню и кинул его «с обрыва в галоп», дав надышаться скоростью, простором и показать свою мощь. Его железный друг как бы просил Илью всеми своими восемьюдесятью шестью лошадками воли на просторе.

Илья, не боясь, крутанул ручку газа до отказа, и железный коняка утроил скорость, рванувший вперед. Визуально относительно ровная дорога от Гродно до конечного пункта составляла около сорока километров и нигде не пересекалась с другими. Идеальная трасса. Летя со скоростью сто пятьдесят километров в час, Илья чуть не пропустил единственный поворот в поселок Поречье, остальная часть трассы, извиваясь, как ползучий плющ, продолжала свой путь к границе Литвы.