Чистая речка

Когда они отошли, Веселухин опять спросил:

– Руська, ты что? Почему ты не продала им грибы? Шли бы сейчас уже домой, а так торчать здесь…

– Не торчи, кто тебя заставляет? Ты не понял ничего. Девочка просто нас пожалела, убогих. Из милости хотела купить все грибы и выбросить потом. Зачем ей столько грибов?

– А тебе не все равно?

– Нет. Я не хочу, чтобы меня жалели.

Веселухин с интересом посмотрел на меня. Очень хотел что-то сказать, я видела это, но не нашелся что. Встал, размялся, как мужичок, помахал руками, почесал поясницу и сел обратно.

Наверно, он все-таки не мой человек. Хотя временами и кажется мне очень симпатичным, даже красивым. Мама говорила, что папа в юности тоже был очень симпатичным. Я маленькой видела фотографии молодого папы, но сейчас у меня их нет, и я не помню, как выглядел папа раньше. И я как-то не верю – неужели симпатичный человек может так сильно измениться и стать таким обрюзгшим, бледным?

– Это белые? – спросил кто-то.

Я подняла глаза. Вот этого не хватало.

Рядом с нами стояли два сержанта полиции. Сейчас отнимут все и еще в детдом позвонят.

– Это сатанинские, – ответила я.

– В смысле? – удивился один из них, который был потолще. – Какие-какие?

– Сатанинские, – повторила я. – Несъедобные. Ядовитые.

– А зачем же ты их продаешь?

– Для… поделок, – сообразила я и наступила на ногу Веселухину, на лице которого сейчас можно было прочитать все. И как он удивлен, и как ему смешно, и какая классная кобура у полицейских… – Некоторые люди покупают.

Из них получаются хорошие поделки. Когда засыхают.

– А-а…

Второй уже оглядывался на кого-то еще на рынке, а первый почесал голову под фуражкой, протянул было руку, хотел взять один гриб, но передумал.

– И почем ты это продаешь? – с подозрением спросил он.

– Да недорого. Пятьдесят рублей кучка.

– Детдомовские они! – вмешалась женщина слева, которая привезла на рынок убитого и освежеванного кролика и все никак не могла его продать. Он уже стал подсыхать и желтеть.

Просто она хотела продать его слишком дорого.

– Детдомовские? – полный сержант как-то подозрительно на нас посмотрел и хотел еще что-то спросить, да в это время его позвал его товарищ, и полный, все оглядываясь, поспешил к нему.

– Ну ты даешь… – Веселухин покачал головой. – И красивая, и умная…

Я от неожиданности открыла рот. Теперь уже я не знала что сказать. Я – красивая? Если бы не грибы и не полицейские, я бы и не узнала этого. Я – красивая… Вот это да.