Чистая речка

Вера и рассказала, что у нее есть и мама, и папа, только папа в тюрьме, а маму лишили родительских прав за пьянство. Нашим очень важно всегда, что есть где-то родители. Я тоже сразу всегда говорю, что у меня есть папа. Не знаю, это как-то важно. Словно есть кто-то, кто может тебя защитить в случае чего. Я знаю, что от моего папы толку никакого, и все равно. Так Веру тогда быстренько выпроводили прямо из-за стола и больше к тому мальчику не пустили.

– Из детского дома? – переспросила Машина мама.

И я совершенно не поняла, с какой интонацией она это сказала.

– Мам, а что такого? У нас в школе много детей из детского дома…

– Ты мне не рассказывала, Маша.

– Мы не ездили в школу, потому что шел дождь, – поспешила объяснить я, – и было не проехать. К нам очень трудный подъезд.

– Ясно.

– Таня! – услышала я тяжелый хриплый голос откуда-то из глубины дома. – Таня! Сюда иди, ко мне!

Машина мама подхватилась и, бросив на Машу выразительный взгляд, быстро побежала из комнаты.

– У бабушки плохо с головой, – сказала Маша.

 – Мама не разрешает мне так говорить, но это правда.

– А почему?

– От старости, – пожала плечами Маша. – Так бывает.

– Ужасно, – искренне сказала я. – А раньше она нормальная была?

– Раньше – да.

– И что теперь делать? Вы из-за этого переехали, да?

– Ну да, она одна не может жить теперь. Ничего не понимает. Газ не выключает. Может лечь спать, все открыть – двери, окна все, мерзнуть… Маму жалко. Она так переживает. А поделать ничего невозможно.

Врачи говорят, что можно отдать бабушку в дурку, но маме жалко. А мне маму жалко. Бабушка тяжелая, тут как-то упала, мы с мамой вдвоем еле-еле ее подняли. И к нам она переезжать не хочет. Уперлась, и все тут.

Я с удивлением смотрела на Машу. Надо же. А на рынке они мне тогда показались такими беззаботными, такими благополучными. Покупали ягоды, грибы, смеялись, тратили деньги на какую-то ерунду. Зачем, например, покупать грибы, если их можно собрать в лесу?

– А папа?

– Папа… – Маша нервно пожала плечами.

 – Папа решил несколько лет назад, что он молодой и бодрый, и женился снова.

– Не любишь его?

– Да нет, почему? Просто… Хотя, наверно, да – не люблю.

– У меня тоже есть папа, – успокоила я ее. – И я его тоже не люблю. Но все равно лучше знать, что он где-то есть. У нас у некоторых детей вообще никого на свете нет, ни одного человека. Это совсем страшно. Хотя от моего толку никакого нет, он приезжает раз в два года.