Чистая речка

Ах, черт, как нарочно! Я наклонилась, как будто застегивая ботинок, и так, склоняясь, быстро зашла за угол школы, а там бросилась бежать. Надежда одна – директор разговаривала по телефону очень увлеченно, смеялась и, возможно, не заметила меня. А даже если и заметила! Не объявят же они меня в розыск! У нас многие прогуливают. Просто я никогда не прогуливаю. Не потому, что я самая хорошая и правильная, а просто очень не люблю, когда меня ругают и унижают. Нас и так достаточно унижают, совершенно ни за что.

Я дошла пешком до электрички, расписание я знала. Купила билет, подождала поезд, села в полупустой вагон. Я предусмотрительно взяла с собой из класса телефон и деньги. Что мне могло еще понадобиться? Пора писать Веселухину, урок вот-вот закончится.

«Забери мои вещи, никому ничего не говори».

«Хорошо. Ты где?» – тут же ответил он.

«Потом расскажу».

«Ты в школе?»

«Нет».

Паша сначала ничего не ответил. Через пять минут пришло сообщение:

«У кого ты? Кто он?»

Вот какой дурак, а! Надо же… Глядя на Пашу, вряд ли можно предположить, что у него в голове могут возникнуть такие мысли.

«Паша, обещаю тебе все рассказать, но потом. У меня серьезное дело, я приеду к вечеру. Надеюсь на твою помощь. Вещи забери, никому ничего не говори. Я одна. Зря ерунду не думай».

Веселухин в ответ послал мне смайлик-поцелуй. Алёхиной пусть поцелуи посылает! Но если поможет мне, то будет молодцом.

Я боялась потеряться. Я знала, что в метро везде висят схемы, можно к ним подойти и посмотреть, где делать пересадку, и все равно боялась. Несколько раз доставала листочек с маршрутом, который подробно себе расписала, и проверяла, сколько остановок осталось. Я помнила, как в прошлом году наши девчонки потерялись в Москве. Судя по их рассказам, там невозможно было не потеряться, потому что одна и та же станция метро называется по-разному, смотря с какой стороны заходить.

Я вышла из электрички на Тушинской, зашла в метро, доехала до Кольцевой линии, сделала пересадку, потом еще одну. Вокруг было слишком много народу. Это приблизительно, как когда все наши набиваются в раздевалку у душа. Но там все свои. А здесь – чужие, много нерусских, много странных людей, непривычно одетых.