Чистая речка

У нас в поселке тоже иногда появляются цыганки, и тогда каждый день только и слышишь рассказы – и правдивые, и явно выдуманные, о том, как они кому-то нагадали близкую смерть, и человек зачем-то им отдал все деньги. Что, они нагадают другое, что ли, за эти деньги? Или как они сняли сережки у девочки, которую родители послали в магазин. Мне только непонятно – ну как среди белого дня они сняли у нее сережки? Подошли и сняли, что ли? Или завели куда-то?

На аллее никого не было. Ни впереди, ни сзади. Все деньги у меня были спрятаны далеко, очень далеко – в карман на рубашке, застегнутый на пуговку.

На рубашке еще был свитер и сверху куртка. В кармане куртки же лежала только сдача, мелочь. Но если правда, что цыганки видят все насквозь…

– Или ты тут с нами поработать хочешь? Так места нету! Иди, откуда пришла!

– Я не поработать хочу. Я иду на могилу к… дяде, – зачем-то соврала я. – Меня за цветами послали. Все уже там. Цветов просто мало купили.

Я не такая уж хорошая врушка, но если надо, могу сообразить.

У нас без этого не проживешь. Станешь с утра до вечера говорить правду – всем, и Лерке, и Алёхиной, и Серафиме, и русичке, так будешь как пугало огородное, у нас стоит такое в огороде, где мы выращиваем себе картошку, морковку и капусту. Я не очень люблю работать на огороде, но приходится. Тем более что за хорошую работу с прошлого года нам дают конфеты. Надежда Сергеевна не давала, она объясняла, что смысл – в тех овощах, которые мы выращиваем. Мы же их сами и едим. Но все же лучше, когда еще и конфеты получаешь, а не только невкусный несоленый суп из капусты.

Старшая цыганка очень подозрительно на меня посмотрела.

– К дяде, говоришь? Что, сегодня хоронят?

– Нет, почему, просто приехали навестить. Его брат, то есть… мой папа, еще моих два старших брата…

– А номер могилы какой? – прищурилась цыганка. – Что-то я никаких братьев не видела, стою тут с утра…

– Так они же на машине! С той стороны подъехали! Они же не пойдут пешком! – Я не была уверена, что есть какая-то «та сторона», но сказала, не задумываясь.

– Хорошо… Так где могила, говоришь?

Я не хотела, чтобы они знали, куда я иду на самом деле. Придут потом еще проверить, цветы мои заберут или плюнут, я знаю, что у цыганок особая слюна, – если они плюнут, человеку плохо станет или душе его, если самого человека уже нет. Я не хотела, чтобы маминой душе стало еще хуже. Ведь она и так наверняка из-за меня переживает.