Записки офисной крысы

Мужичок достает из папочки русско-финский словарик, что сразу меня настораживает, и приветствует наших партнеров:

– Терве! (Здрасьте!)

Финны склабятся в ответ и жмут Егорычу руку.

– Теперь дело пойдет, – радуется Мана. – Сейчас выясним максималы.

– Я немного потренируюсь? – спрашивает наш новый друг. – Давно, знаете ли, не общался.

Шеф мрачно кивает:

– Приступайте. Только быстрее.

Егорыч изрыгает на финнов, подбирая слова, какую-то тираду. Я ничего не понимаю.

– Митя? (Чегось?) – переспрашивают они.

Мужичок повторяет заход. Наверное, это и есть тренировка. Юсси начинает втолковывать Сеппо смысл сказанного.

– Сеппо что, по-фински не понимает? – бурчит шеф.

Тем временем для Петра Егоровича наступает момент истины. Финны наконец-то разобрались с его вопросом и начинают что-то объяснять. Теперь уже Егорыч поминутно спрашивает: «Чегось?» – и финнам приходится начинать все сначала.

Проходит минут двадцать. Финны взмокли. Егорыч издергался. Он нервно мусолит словарик. Шеф выпил уже три чашки чая. Мана скурил пять сигарет. Андрей, директор будущего предприятия, ерзает на стуле. Я злорадствую.

Еще через двадцать минут Юсси начинает рисовать в блокноте машинку, объясняя что-то Егорычу на пальцах.

– Ну что, натренировались? – бурчит шеф.

– Про максималы спросите, про максималы, – торопит Андрей.

– Максималы? – удивленно поднимает бровь Петр Егорович. – Насколько я понял, здесь речь, кажется, идет о какой-то машине. Но я еще не уверен, хотят ли они ее продать или купить…

Терве, терве, негодяи!

Наше автотранспортное предприятие рождалось скоропостижно и в муках. Из-за спешки в его уставе можно было вычитать подобные перлы: «В правление делегируется по одному человеку от каждой из двух сторон-учредителей – итого три человека». Но вот финны привезли нам первую подержанную «вольвушку», и работа закипела.

Как оказалось, на максималах Егорыча беды не закончились. За первые полгода работы на тягаче полетели кардан, коробка передач и двигатель.

– В этом есть и светлая сторона, – утешал я Андрея. – Теперь у тебя практически новая машина.

Андрей вертел в руках счета за ремонт и плакал крупными солеными слезами.

Последней каплей горя явился интернациональный экипаж.