Записки офисной крысы

Третьи…

Впрочем, все эти проблемы разрешимы. Особенно, когда вы путешествуете с шипчандл ер ом. Но одна из капитанских дурных привычек (ей инфицировано все поголовье отечественных капитанов) особенно зловредна: они считают, что умеют говорить по-английски. Наш капитан не был исключением.

– Моя есть говорить сама собой, – с порога обратился он на ломаном английском к моему другу.

Эта фраза сразу же зародила во мне некоторые сомнения относительно его лингвистических способностей. Но изменить что-либо я был не в силах – капитан просто рвался в бой.

Совсем как старая полковая лошадь, вновь почувствовавшая себя под седлом. И я позволил ему мучить моего английского друга. Переговоры начались.

– Видите ли, капитан… («You see, captain…»), – начал несчастный шипчандлер.

Это «видите ли» было его любимой фразой. И он начинал ей чуть ли не каждую свою мысль. Больше он этого не делает. После той самой встречи с капитаном.

– Видите ли, капитан… – начал он.

– Спасибо, спасибо, огромное спасибо за комплимент, – прервал его капитан, зардевшись и озарив лицо стеснительной улыбкой.

 – Но я должен быть откровенен: я не морской, а речной капитан.

Дело в том, что в английском языке слова «морской» (sea) и «видеть» (see) звучат одинаково. Последовала долгая пауза, во время которой шипчандлер пытался понять, что пошло не так. Когда он сообразил, в чем дело, он начал снова (это был ложный шаг):

– Видите ли, капитан…

– Прошу прощения, – снова с улыбкой, – но я не морской капитан – я речной капитан.

Что можно сказать о нашем морском волке? Он был профессиональным моряком. И все его знания лежали в сфере его профессии. Он не был лингвистом. Он ничего не знал об омофонах, которые пишутся по-разному, а произносятся одинаково. И во фразе «you see, captain…» ему слышалось «you’re a sea captain…»

Сначала у меня было желание вмешаться. Но затем мне пришло в голову, что мы были гостями капитана. Следовательно, было бы абсолютно бестактным обращать внимание на его ошибки – он так гордился своим английским.

Поэтому я хранил молчание.

Охваченный паникой шипчандлер бросил на меня дикий взгляд и сделал третью попытку. На этот раз без своего «видите ли». Капитан был счастлив поддержать разговор. Но уже второе или третье предложение мой друг начал со своей коронной фразы. Улыбка на лице капитана не оставила никаких сомнений. Шипчандлер замолк и обреченно выслушал получасовую лекцию о специфике речного судовождения и принципиальной разнице между морем и рекой.