Дебютная постановка. Том 2

В январе темнеет рано, в четыре уже смеркается, а в пять совсем темно, поэтому многочисленные лыжники, проводившие выходной день на природе, возвращались в Москву не вечером, как дачники летом, а намного раньше. Николай с мальчиками с трудом втиснулся в набитый вагон, оккупированный студентами, судя по веселым громким разговорам – однокурсниками. Они остались ютиться в тамбуре, потому что на каждой остановке кто-то входил, и была велика опасность, что в Успенском Славка просто не сможет выбраться наружу.

Когда электричка замедлила ход, Юра сказал:

– Завтра как договорились? Приедешь?

– А то! – бодро отозвался Славик.

 – Последний день перед школой надо провести так, чтобы было о чем вспомнить.

Он выбрался наружу, обернулся и помахал старшему и младшему Губановым.

– О чем собираетесь вспоминать? Какой план на завтра? – спросил Николай.

– Пойдем на «Последнюю реликвию».

– Да ты, по-моему, уже два раза этот фильм смотрел!

– Ну и что? Он классный. Тебе жалко, что ли?

Губанов сразу почуял, что сын ощетинился и собрался то ли обидеться, то ли нагрубить.

Господи, из-за такой ерунды! Вот он, переходный возраст. Никогда не угадаешь, какую реакцию вызовут самые невинные слова.

– Наоборот, я рад, что вы со Славиком завтра снова встретитесь. И вообще я рад, что у тебя есть такой замечательный товарищ.

Он помолчал, потом добавил:

– И хорошо, что ты у него есть. Ему ведь очень трудно, я понимаю. Мы с тобой много раз об этом говорили. Хорошо, что ты рядом с ним все эти годы.

– Пап…

Юра заговорил осторожно, и в голосе его уже не слышалось той детской агрессивности, которую еще несколько секунд назад уловил Губанов.

– Что, сынок?

– Славка не верит, что дядя Витя мог… ну… сделать такое.

– Я знаю, сынок, мы с тобой это неоднократно обсуждали. И со Славиком я об этом говорил.

– А ты?

– Что – я?

– Ты веришь?

– Нет, сынок, не верю, – твердо ответил Николай. – Дядя Витя хороший человек. Но в жизни, к сожалению, очень часто случается, что мы считаем человека хорошим, потому что слишком мало знаем о нем.

А потом, когда он совершает плохой поступок, удивляемся и не верим. Ты спроси у дяди Миши или у тети Нины, они тебе расскажут, сколько раз родители приходили к ним и говорили, что их сын не мог сделать ничего плохого, потому что он чудесный мальчик. Родители обычно видят в своих детях только самое лучшее, а плохого не замечают. И дети в своих родителях тоже видят только хорошее.