Город Lesobon. «Мемуар» советского школьника

Минут пять белобрысый скакал вокруг Брокина, пока один из пацанов, видимо, самый авторитетный из них, не остановил его. Договорились, что Брокин отдаст за свой «косяк» деньги (которые, впрочем, он и не собирался отдавать и не отдал). Я сидел на корточках метрах в десяти от разборки и курил. Мне до сих пор стыдно, что я не подошел, не сказал что-нибудь в защиту товарища. Прости, друг…

Я не помню ни одного доброго поступка друзей в моем отношении. Как и не помню и того, какое добро сделал для них я.

Даже от смерти меня спасли пацаны, с которыми я особо не дружил.

Так, встречались изредка, случайно.

Как и в тот день, на строительном котловане.

Сазанов

Возле нашего дома вырыли котлован для строительства общежития. Дело было осенью, шли дожди. Яма наполнилась водой. Мальчишки постарше сбили из бревен плоты и плавали на них между фундаментных стен. Когда им надоедало, они уходили и тогда на плоты садились мы.

Так и было в тот день. Двухбревенный плот позволял нам чувствовать себя капитанами… Стоять на нем было нельзя – он все время качался.

Мы плавали сидя, гребя руками. В один из таких рейдов я неудачно сел на плот, он перевернулся. Плавать я не умел.

Брокин рассказывал мне, что какое-то время я плыл на спине, неистово размахивая руками, потом пошел ко дну. Вокруг меня была какая-то пелена, было холодно… В это время Миха Цуканов нырнул и начал выталкивать меня из воды (он был постарше и умел плавать). Он выталкивал, а я бил его ногами по голове.

Потом Саня Сазанов подал лыжную палку. Я схватился за нее. Меня вытащили.

Много лет позже, когда я был в Лесобоне на похоронах матери, я спросил Сазанова: «А помнишь…». Тот непонимающе взглянул на меня, поморгал и ничего не ответил. Дескать, чушь вспоминаешь всякую…

На следующий день он пришел к нам в шесть утра и попросил водки. Я начал наливать в рюмку, он взял у меня из рук бутылку, налил стакан, залпом выпил и ушел.

Развод

Мне было 6 лет. В то время я не понял, что произошло.

Отец вдруг перестал приходить домой. Переехал жить этажом выше к тете Люде. Она жила с двумя дочерьми. Точнее с одной. Вторая уже давно уехала в столицу, где и вышла замуж.

Мне тетя Люда казалась старой. Чем она привлекла моего отца, для меня до сих пор остается загадкой. Может быть, тем, что хорошо готовила. Через несколько лет после их совместной жизни у отца появилось брюшко. А потом еще какое-то время спустя он разжирел до безобразия.