Коробка с пуговицами. Рассказы

И всякий раз мужчины провожали ее взглядами, такого примерно содержания:

«Экая бестия! До чего все продумано! Ни единой лишней линии!» – едва удерживался Борис Игнатьевич, чтобы не поцокать языком.

«Змея морская. Струится, серебрится, а проглотит, не успеешь ойкнуть. Нет уж!» – думал Николай Иванович.

«Хороша… Серая Шейка, – Владимир Владимирович рассеянно смотрел в свои карты и напевал бессмысленный детский ребус, – у-точка пре-лест-ни-ца у-три-нос…»

И действительно, Ирина Андреевна была хороша в сером дорожном платье, с тщательно уложенной подсиненной прической.

С легкой руки Бориса Игнатьевича скоро стали называть ее Ириночкой. А Николай Иванович еще прицеплял в рифму: Ириночка-былиночка, – кувшиночка, – тростиночка. Иногда нарочито грубил: Сориночка, Змеиночка. Что-нибудь такое.

Ирина Андреевна играла недурно. Охотно повторяла непременные присказки:

– Под игрока с семака.

– Хода нет – ходи с бубей.

Ошибки делала. Но лишь Борис Игнатьевич мог заметить, что всегда в пользу «Ника», «Николя», «Николеньки».

Да не показывал виду дескать, ни для кого не секрет, что женщины безошибочно выбирают себе про запас наиболее безопасного рыцаря. Сам же «коней не гнал», а если «слишком везло», сразу начинал подсказывать слабой стороне либо забавлял компанию «аналогичным случаем».

Николай-Николенька-Николя порой раздражался ни с того ни с сего:

– Гори, Ириночка-лучиночка, вдали от сердца моего… Песня такая есть у аборигенов острова Борнео.

– Вы и там побывали, Синбад-Мореход?

– Я побывал всюду, где меня теперь нет.

Вообще-то, душой компании смотрелся как раз Николай Иванович. Инженер-геофизик. Плотный, устойчивый, надежный. «Шкиперское» лицо оформил бородкой, похоже, с молодости. Недоставало трубки в углу безгубого рта. Он единственный здесь не курил. Может, из чувства перечения? В самом деле, с ближней дистанции было видно, что веселые его ужимки прятали немало загадочных противоречий. В карты ему шибко не везло.

Но самым рисковым оказался Профессор. Это он так себя преподнес при знакомстве:

– Владимир Владимирович. Профессор. К тому же поэт.

Наверное, по инерции. Профессор был слегка подшофе. Провожающая его несуразная команда обратила на себя внимание еще на перроне. Седые бородачи и пожилые девчонки поминутно братались: «Старик, я тебя люблю!» И орали стихи хором.

– Всем симпозиумом пожаловали? – съязвила тогда Ирина Андреевна.