Коробка с пуговицами. Рассказы

Вышел, думаю, у кого-нибудь прикурю. Как на грех, никого прохожих. Казалось бы, предпраздничный день. Пошел на угол. Слышу, за спиной двери хлопнули, шеф тащит бутылку. Помаячил ему, дескать, сейчас… Он кивнул. Сел в машину. И укатил. Вот те на!

Я глядел в красные задние глазки, как они, налитые кровью, смешивались со стаей таких же алчных звериных глаз, несущихся в темноте улицы, в зловещей, щелкающей флагами Вальпургиевой ночи…

Уехала тетрадка со стихами, уехала бумажка с полевым адресом… Этого мне было особенно жаль, не хотелось оставлять майора в разочаровании.

Ну, а стихи вспомнил потом, конечно. Лучшие. Остальные не стоили того.

– И это все? – спросила Ирина Андреевна. Вдруг залилась краской и с натугой начала кашлять.

– А что еще? Разве мало?

– Ну, а девушка?..

– Про девушку не знаю. Не довелось больше встретиться. В ту ночь я вообще чуть не пропал. Однако Бог хранит поэтов. До поры… Тогда же судьба привела меня к другой. Но эта история уже не из поездной жизни. И пока что я ее не проиграл.

Действительно, да…

– Не ожидал! – сверкнул зубами Борис Игнатьевич и глянул вскользь на Ирину Андреевну.

Та, прихватив сигареты, вышла. И все прикладывала платок к лицу, будто не может унять кашель.

– Мне кажется, я заслужил сто грамм?

Мужчины выпили.

– Ладно, идите и вы травитесь. Приготовлю пока корейскую лапшу. Не выбрасывать же.

Николай Иванович остался возиться с ужином. Следующий рассказ был за ним, и ему хотелось затянуть время.

«Дурацкая история. Дурацкая присказка.

Твердит, будто земли под собой не чует. Ветром его, видите ли, по миру несет. А она расчувствовалась. Интересно, сама-то что расскажет? Терпеть не могу лирики. Надо им сбить этот коленкор».

Он разрывал упаковки с лапшой, резал колбасу и все больше нервничал. Рассказывать он вообще-то любил. Еще в детстве сочинял сказки для дворовой мелкоты. И теперь ему нравилось собирать вокруг себя детей для какого-нибудь дела. Свою семью так и не завел. С тех пор, как его бросила невеста. Да еще так вероломно… Нет, женщины, конечно, были.

Но он им не доверял. А за этой, пожалуй, побежал бы… Хотелось поразить ее рассказом. История же лезла в голову именно та, вероломная…

«Нет уж! Не дождетесь!»

За ужином Николай Иванович не мог отделаться от своих бесконечных «чка-чка-Ириночка». А мысленно отметал глупые «занимательные фантастики». В поездах-то у него, выходит, ничего особенного и не случалось? И если отсеять фантазии, много ли останется?.. Зря бросил курить.