Разочарованный (Thnks Fr Th Mmrs)

После он робко шагнул на коврик, прикрыл за собой дверь, и, сообразив, как работает замок, закрыл ее. Изумленно осматривая помещение, Марк приметил зеркало и самодовольно кивнул, завидев собственное отражение. Определенно, он считал себя великолепным. Страх или нечто иное постепенно отступали, но все равно что-то продолжало тревожить. Поставив чемодан на пол, парень завозился с молниями сапог, которые давно требовали смазки.

Пока одноклассник осваивался, Ева поставила кипятиться на плиту большой пузатый чайник и, задумчиво посмотрев на нетронутую пиалу супа, переставила ее ближе к раковине.

Поздновато она вспомнила о трапезе, а при госте было бы слишком неловко обедать. Так уж сложилось, что девушке было неловко есть при других людях – ей сразу начинало казаться, что вторгаются в ее личное пространство.

– Чай, кофе? – с кухни спросила Ева, когда Марк медленно расстегивал пуговицы пальто. – Тебе с сахаром, или руки с мылом помоешь?

– Я пью только кофе.

Обожаю только кофе, – развязывая черно-белый шарф в клеточку, сообщил о своем пристрастии Зильберштейн, внимательно радуясь своему отражению. – Сахара… Наверное, лучше одну ложку, хотя я пью с сукразитом.

«Диабетик?» – подумала девушка, когда искала на полках кухонного шкафа упаковку с заменителем. Спросить прямо она не решалась, поэтому оставила это на потом. В конце концов, ей же с ним не детей заводить, так что какая к черту разница? Встав на носочки, Ева достала с верхней полки посудного шкафчика две кружки.

Скоро должен был засвистеть чайник.

– Ты видела ту дохлятину прямо там? Когда ее нашли на скамейке? – не успокаивался школьник, аккуратно обойдя тапки и застыв в проеме, уставившись карими глазами на очевидца. – Как это было?

– Потрясающе, – невесело усмехнулась Ева, накладывая себе сахар в чашку с фотографией «Зачарованных». Точно две ложки.

– Черт, не стоило мне садиться, – ошеломленно произнес парень.

 – Гадость, – его передернуло.

Удивленно вскинув бровь, Романова повернулась к Марку и с насмешкой сказала:

– Никогда бы не подумала, что ты настолько брезглив. Да ладно тебе, расслабься, – она дружелюбно улыбнулась. – Конечно, пока туда никто не садится, но вскоре все об этом забудут.

– Забудут. И что? Я-то не забуду, – немец скрестил руки на груди и усмехнулся.