Причуды

Пепел образов, достигший света.

Легким лучом сметен часовой, соловьи сочинили загадку:

чей брат будет первым птицеловом?

Тревожное утро: засиделись допоздна, прождали ночь —

а она не вернулась, скутавшись с плеч

…еще сон истекал с тополей, притворяясь ребенком

Многоголосье птиц напоминало здание —

вечно разрушаемое, или пустое. Нет подобия скалам,

покою. Тревога газеты шуршала вяло, саранча высыпалась

из страниц: колкий пол… машинную память несло на луга,

целый лес нашептали саперы, ушли: и лес замер, встав

на дыбы.

Сонным летом, растеряв друзей…

Неторопливый зной сушил сигареты на

столе, проветривал встречу. Стайка мух

вылетела из зеркала, играя

Ложились в постель с комарами.

Незнакомцы сидели у изголовья, нарушая

август. Глаз выкатился из угла – застыл

озарение зависло в несовершенстве

Скалы…

Скалы молчали – убитые зноем,

захваченные пустотой.

Блюзовое безмолвие бензоколонки,

убогий угол

дома

Мертвый сезон, серый день.

Чайки вписывают тысячелетия в пергамент

рассвета, ангелы обнимаются в Интернете —

ветер защитит нас, солнце нас спрячет!

…мертвый день, серая кухня.

Закипела кровь в чайнике…

Рассеянные двери закусочной:

деревья рябят в воздухе, в растерянной

солнечной пустоте – Храмы Любви.

Храмы Неба.

Разрушенные облака – чувствуешь

их легкость перед смертью.

Лепет бабочек, ливней …в парке,

в жаркой затхлости зарослей:

окружен безмолвием,

адом

мел памяти сметает с крыш домов —

пшеничный ангел спорит с солнцем,

небом,

а мир вокруг сожжен пожаром

совокупленья, смерти —

мы проходили в школах эту землю

безжизненных экспрессов

Тяжелый гребень в волосах

и легкие шаги

в скульптурной синеве

Мне море отвечало эхом, жестом!

Неслышным танцем плоти

    22—23 апреля 2006

Лу

Занесло лошадиный топот в ночь,

в скрипящую каюту.

и сияние очнулось! …лежал, боясь шевельнуться

на заминированном поле – боялся проснуться

Плел чью-то песню ветер, бормотал молитву под нос

Часы тикали и минуты кисли, меняя свои

предметные формы.