Когда придёт Зазирка

Открыла глаза: точно, стою на земле, только…

Вскинув голову, вскрикнула, грузно плюхнулась на попу: надо мной стоял огромный, как дог, крылатый кот и снисходительно ухмылялся. Вообще-то Зебрик остался прежним – это я уменьшилась до размеров мультяшной Дюймовочки. Из моих 1 метр 55 сантиметров полтора метра минусовали, а вес 41 кг обернули в граммы. В общем, чуть более спичечного коробка стала.

– Малявка – козявка, – добродушно фыркнул Зебрик, меня с ног до головы обдало пылью.

– Прекрати хулиганить! – вскочила я, отряхиваясь.

– Прости, так получилось, – Зебрик лёг на землю. – Залезай.

– Что?

– Залезай, говорю, мне на спину.

– Мы что… полетим?

– Нет, на трамвае поедем! – Зебрик опять начал злиться. – Ты полезешь или мне тебя как мышонка в зубах нести?

– Полезу, – Неуверенно приблизилась к лапище Зебрика.

– Живее! – рыкнул кот, и капля слюны больно шмякнула меня в темечко.

Цепко хватаясь за шерсть, я неуклюже полезла. На спине было мягко и тепло. И пахло помойкой.

Зебрик встал. Я глянула вниз, и тотчас под ложечкой тошнотворно засосало.

– Рванули, – не то, спрашивая, не то, давая себе команду, Зебрик взмахнул крыльями, и земля стремительно унеслась вниз. – Держись, – сквозь потоки воздуха услышала я, крепко сжала ноги, загребла в руки побольше шерсти.

Мелькнула крыша, рогатки антенн – и вот мы уже над городом. Внизу лишь светящиеся точки уличных фонарей и крохотные коробочки домов.

Глава 3

Я с пелёнок была уверена, что страх высоты – это не моё.

И на «чёртовом колесе», и на колесе обозрения я чувствовала себя прекрасно. В отличие от мамы и Зойки, которые слезали зелёные, и тут же бежали в туалет. Вот и сейчас, я ощущала лишь восторг полёта. Ветер начисто сдувал запах помойки, бил в лицо и пытался растрепать мне волосы. А мне хотелось громко смеяться и дурашливо кричать, но ветер был слишком силён, что и останавливало меня от явного безумства.

Мы приближались к Пулково. Я мысленно воображала себя сидящей в седле мотоцикла, В общем, ловила кайф.

Внезапно мой «мотоцикл» подбросило, как на ухабе, завалило набок: просто чудом удержалась в «седле». С Зебриком что-то было не так: его бросало в стороны, то заваливало набок, то обрушивало вниз. Чувство восторга улетучилось, ему на смену пришло раздражение.

– Алё, не дрова везёшь! – наклонилась к уху Зебрика, заорала изо всех сил.

– Мне… плохо… изжога замучила… – уловила сквозь ветер.

«Чушь какая-то.