Тихая Песнь Аю

Но это была не кровь, а всего лишь реакция от постоянного жевания бетеля – плода пальмы, вперемежку с особым стручком мастарда, так же растущего на пальмах, и лаймы – белого порошка, полученного путем перетирания определенного ракушечника. Все это дает легкий одурманивающий эффект[67 - Эффект от жевания одного ореха равен приблизительно эффекту от выпивания полстакана водки, только проходит быстрее. Наркотиком бетель не считается.].

Иногда туземцы чернили себе лица, а так же рот, включая язык, зубы, десна и губы веществом, называемым тавань, которое они разжевывают.

А друзья, в свободное от «учебы» время, бродили по единственной деревенской улице или лежали на траве и смотрели в небо. Медленно тянется время в неволе.

И хотя к ним относились доброжелательно, за пределы деревни пока не выпускали. Разве что позволили им купаться в реке, глубина которой была им по грудь.

Аю они видели редко.

Ее имя им сказал Тонгак.

Она к ним больше не подходила.

Руслан через Тонгака передал ей свою зажигалку, но при встрече не увидел ее в ожерелье маленькой королевы. И от этого чувствовал себя даже как-то неловко.

Теперь пришла очередь и друзей посмеяться над ним, мол, он девушке целую зажигалку подарил, а она – ноль внимания!

А вечерами…

Туземцы собирались в середине деревни и начинали издавать свои длинные однообразные звуки – свои песни.

У них нет определенной, заранее подготовленной, песни.

Пели песни и про наших друзей:

«К нам с неба пришли белые люди.

У них красивые одежды.

У белых людей много красивых драгоценных диковинок.

У белых людей есть твердая палочка, которая оставляет черный след.

У белых людей есть камень, внутри него вода.

Этот камень дает огонь, вода горит.

У них есть крепкие острые камни, которые крепче скал.

У них есть маленькое солнышко.

Хорошо быть другом белого человека.

Плохо быть врагом белого человека».

Когда нашим друзьям надоедали их песни в форме пронзительного и протяжного воя, Руслан затягивал свои песни.

И все вокруг замолкали.

А затем постепенно все перемещались к их хижине, слушая его песни.

И хотя друзья уже понемногу могли бы объяснить, о чем эти песни, их никто не спрашивал. Эти песни были понятны всем и без слов…

Так проходили день за днем.