Тетралогия «Возрождение третьего храма». Книга первая. Соединяющий судьбы

Не очень яркий солнечный свет освещал небольшую, уютную комнату, заполненную довоенной мебелью. Перед иконой в углу комнаты задумчиво стояла женщина. Медленно повернувшись и, словно возвращаясь с небес, очень странно взглянула на нас карими и очень добрыми глазами. Такие бывают только у хороших людей, как-то сразу располагая к доверию и разговору по душам.

– Давайте знакомиться, молодые люди. Моё имя, вы уже знаете.

Пожилая, но в то же время удивительно приятная женщина опустилась в кресло.

– Оля.

– Роман.

 – Незаметно дёрнул сестру за рукав, указывая на портрет, висевший в центре стены. Молодой мужчина весело улыбался, словно благодарил за выполненную просьбу. Перехватив обрадованные взгляды, хозяйка печально проговорила:

– Вячеслав, старший, любимый сын. Пропал без вести в начале войны. До сих пор не могу поверить, что его нет, – чуть задумавшись, достала платочек, вытерла набежавшую слезинку.

– Так что вы хотели, ребятки?

– Зоя Харитоновна, мы привезли вам маленькое письмо, о котором никто ничего не должен знать.

Иначе пострадают дорогие для нас всех, люди, – в странно изменившимся голосе сестрёнки, отчётливо слышалась музыка сострадания и заботы.

– Хорошо! Обещаю выполнить вашу просьбу, – печально кивнула головой.

Оля достала конверт, хранивший животворную весточку, в том же самом спичечном коробке. Лицо женщины побледнело. Протянутая рука затряслась мелкой дрожью. В глазах промелькнув, засверкала искорка несбыточной надежды. Именно в эти мгновения познал, на белом свете существует ещё одно, неподвластное и неизвестное людям, измерение – дар материнского предвиденья.

Потому что, не открыв конверт, вдруг с потрясающим чувством уверенности и благодарности произнесла:

– Спасибо тебе, Господи! Он жив!

Мгновенно прочла и перечитала коротенькие, но для истосковавшегося материнского сердца бесценные слова маленького клочка бумаги. Счастливый взгляд на некоторое время улетел в священную даль, а на широко открытых глазах засверкали брильянты слёз.

– Родненький! Я дождусь тебя! Обещаю!

Видимо убеждённая, перед ней действительно возникли два ангела, подошла и опустилась перед нами на колени. Я был настолько сильно взволнован величием человеческих чувств, что погрузился в приятное, до сегодняшнего дня неведомое состояние. Как долго оно продолжалось, не знаю. Придя в себя, увидел нас троих, заплаканных и крепко обнявшихся друг с другом. Моё лицо прижималось к такому же тёплому, как у бабушки, плечу.