Алый чиж (сборник)

Оформление кабачка хозяин поручил художнику старой школы, из породы волкодавов. Стены были украшены знаменами, охотничьими рогами. Светильники выполнены в виде обглоданных костей. Везде присутствовал старый добрый воинственный дух.

Основную кассу заведение Буля делало до обеда. Но Буль, как всякий сильный зверь, имел и маленькую слабость – любил знаменитостей. Артисты, писатели, поэты пользовались его благосклонностью. Он млел в их обществе, даже входя в убыток, не мог отказать себе в подобном удовольствии.

В «сучности», он был добрым псом.

Сегодня зверья в «Мертвой хватке» собралось мало. За одним столиком сидел писатель Бобер Меховский, с ним Сиамский Трагик – тощий пьяный кот, выдающий себя за сиамского. Трагика украшал драный зеленый бант. Перед ним вместительная бутылка «Валерьяка» и рюмка. Меховский, будучи непьющим животным, с брезгливым отвращением наблюдал, как напивается его визави. Сиамский Трагик к моменту нашей встречи был уже под сильным градусом. Трагик просил Меховского оказать ему протекцию в театре.

Директор театра, Носорог, был знаком Бобру Меховскому.

– Что вам стоит, – канючил кот. – Попросите Носорога взять меня хоть на эпизодические роли.

Меховский брезгливо слушал пьяные просьбы.

– Вы же знаете, я помогаю только талантливым животным! Вы – спившееся ничтожество. Почему я должен пачкать свою безупречную репутацию подобной просьбой?

Трагик обижался, бил себя в грудь. Вспоминал, какие Львиные роли ему доводилось играть в молодости.

Решив, что одних воспоминаний недостаточно, он залез на стол и стал декламировать монолог Льва из трагедии Сусликова «Хищники»:

К царю зверей, со взятками, ты, хам!

Принес мне фрукты, простоквашу! Я взяточников бью!

Не пью я простоквашу. Я кровь горячую за завтраком люблю!

С трудом вернулся на место, выпил рюмку и замер, скосив глаза. Меховский не слушал Трагика. В кабачке появилась Кошка Легкого Поведения в манто из мышиных шкур. Меховский двинулся ей навстречу. Кошка игривой походкой подошла к дремавшему за стойкой Булю и пощекотала ему пузо.

– Это ты, шельма! – Проснулся Буль. – Тебе все прощаю, в другую давно бы вцепился мертвой хваткой…

Кошка Легкого Поведения, наклонившись к самому уху бульдога, шепнула:

– Молчал бы, старый кобель. О какой мертвой хватке ты мелешь, имея вставную челюсть.

Буль хлопнул Кошку пониже хвоста и заметно оживился. Сиамский Трагик громко сообщил всем, что был первым героем-любовником.