Улицы Севильи

– Кто здесь? – в свою очередь спросила Настя.

Резкий свет карманного фонарика резанул глаза, и она зажмурилась, а когда открыла, увидела перед собой молодую женщину лет тридцати, длинноволосую шатенку, чуть полноватую, но чрезвычайно миловидную, и она приветливо улыбалась девочке.

– Итак, значит я не единственная, кто путешествует подобным образом, – заключила женщина, погасив фонарик. – Могу я узнать, что ты здесь делаешь?

– Еду, – еле слышно вымолвила Настя, еще не опомнившись от неожиданной встречи.

Ее спутница была гораздо спокойнее.

– Исчерпывающий ответ. – Женщина рассмеялась и откинулась на мешок рядом с девочкой. – Как тебя зовут для начала, попутчица? – поинтересовалась она.

– Настя.

– Что ж. Очень приятно, Настя. А я – Олеся. Итак, что же происходит? Ты сбежала из дома? Я правильно понимаю?

– Да, можно и так сказать. – Настя не знала, как еще можно ответить.

– Очень глупо! – Олеся невесело рассмеялась. – Пока ты еще ребенок, ты не понимаешь, что значит – быть дома.

Не можешь ценить это счастье. И ты не знаешь, что значит – трудности, я имею в виду настоящие трудности, а не те, которые создает твое воображение!

Довольная произнесенной речью, Олеся закрыла глаза, но тут же снова открыла их, когда услышала ответ девочки. Настя тихо сказала:

– Я не знаю, что такое быть дома. Это правда. Потому что у меня нет дома. У меня нет отца и нет матери. Я потеряла брата и не знаю, увижу ли когда-нибудь его снова. У меня нет родных и нет друзей.

Я была в детском доме, жила на улице, работала посудомойкой в кафе, а до этого выполняла всю домашнюю работу у своей бабки. Так что моему воображению не нужно особенно трудиться.

Олеся приподнялась на локте и внимательно еще раз выхватив фонариком из темноты детское лицо, вгляделась в него. Пережитые невзгоды оставили лишь небольшую печать преждевременного взросления и излишней серьезности, но ни капли испорченности или цинизма. Лишь грусть затаилась в глубине чистых голубых глаз, лишь бледная кожа обтягивала впалые щеки, слишком плотно были сжаты губы девочки.

Удивительное лицо! Такое детское и такое взрослое одновременно!

– Прости, – испуганным шепотом сказала Олеся. – Просто я забыла, что и у других людей могут быть проблемы. Просто забыла, – повторила она, погасила фонарик и тяжко вздохнула.

На несколько минут воцарилось молчание.

– Ну и куда же ты держишь путь? – поинтересовалась наконец Олеся.