Герда. История одной дворняги

Поэтому не только сам её не баловал, но других, вообще держал на приличном от неё расстоянии, формируя в собачьей голове «образ врага» вокруг, даже в лице собственных соседей! Так что Жучке вообще-то повезло! Хозяева её были, в принципе, сердобольными, иногда спускали с цепи, давали порезвиться. А хозяин даже иногда брал её с собой в лес. Лес, полный такого раздолья! Хозяин в лесу, в отличие от неё, не бегал и не резвился. Он занимался там совершенно странными для неё вещами. Но она охотно кидалась в воду за брошенной им палкой, счастливо выскакивала на песчаный берег, неистово отряхивая свою чёрную шерсть.

Мир вокруг был наполнен такой вожделенной радугой запахов растений и жизни, чарующим ароматом иных собак, каждый из которых манил её к себе, словно магнит, порой лишая, особенно по весне, покоя. Периодически её неудержимо тянуло к своим лохматым собратьям. Трудно было понять, для чего. Но что поделаешь против инстинкта! Да-да, именно, заложенного природой- матушкой, инстинкта, волею которого, её так сильно и тянуло на эту, полную неведомых приключений, свободу. Она уже совсем не помнила свою мать. Ведь они расстались так давно! Примерно два или три года назад. Что тут поделаешь!

(Собаки быстро забывают, как своих родителей, так и детей. Это происходит, как только подросшие «ошерстившиеся» щенки перестают нуждаться в материнской опеке. А вот с собачьим отношением к человеку дело обстоит иначе. Собачья преданность своему хозяину снискала не только всеобщую известность, но и стала эталоном беззаветной самоотверженной верности, не требующей многого взамен.

)

Сейчас Жучка впервые стала матерью, и мир предстал пред ней с новой, совершенно неведомой ранее стороны. Теперь она не прежняя беспечная молодая сука, ищущая приключений, а степенная мать. Она часто дышала, открыв пасть, спустив язык набок, облизываясь, время от времени. Рядом копошились в подбрюшье щенки.

– Сосед! Слухай! – из-за забора высунулся хозяин Пирата.

Это был плотного телосложения мужчина лет сорока пяти, он всегда двигался уверенно, как лев, его глаза были наполнены холодной безжалостной жестокостью. Глядя на него, казалось, нет в мире ничего, что могло бы поколебать жёсткое сердце этого человека.

Увидев Жучку, он осекся.

– О, эта щё, ощенилась твоя сука шоли?

– Спасибо тебе, сосед, и твоёму кобелю!

– Да, ладна! Всегда пажалста! Ты вот щё, просьба к тебе ё.