Пьяная Россия. Том первый

Он вскочил, широко размахивая руками, готовый к подвигам и загремел:

– Дайте мне дубину, я пойду кого-нибудь убью!

– На, – протянули ему лопату, – иди, убей огород, вскопай как следует!

– Это будет великое дело? – спросил мой брат.

Пьяные дружки кивнули ему в ответ.

Утром бабка Клава вернулась от соседки, по привычке сразу же вышла на огород и обмерла. Все ее гряды с укропом, луком, морковью, а главное с картошкой были тщательно перекопаны, мало того, не осталось даже дорожек между грядами.

Заметив пучок укропа уже успевшего подвянуть под утренним солнцем бабка Клава завыла будто над покойником:

– И кто же это сделал, кто же такое сотворил?

С дальнего угла огорода, из-за вскопанной гряды вынырнула лохматая голова ее старшего внука:

– Я! – и голова упала обратно.

А бабка Клава надолго застыла с разинутым ртом, ну что тут сказать?!

13-е число (Последующий месяц сего года)

Солнце озарило комнату. Занавески на окне не задернутые были с вечера, и солнечные лучи беспрепятственно проникнув внутрь комнаты, беззастенчиво высветили валявшиеся в беспорядке, на загаженном полу, тела.

Изредка, правда, тела эти шевелились, поворачивались, почесывая потные бока. Мало-помалу разинутые рты, издающие оглушительный храп, закрывались.

Пьяницы просыпались и, сменяя друг друга пили жадными глотками холодную воду из чана, куда в обыкновении мы с братом натаскивали ведер с водой из колодца. Вытирая потрескавшиеся от сухости губы, пьяницы толкались и вновь пили, стремясь залить внутренний алкогольный пожар.

Тесть брата, сложив руки на пивном животе тяжело сопел в кресле, в гостиной, изредка всхрапывая и запрокидывая голову, просыпался, бессмысленно таращился перед собой, а после опять засыпал и, свесив голову на грудь, пускал, вдруг булькающие звуки более похожие на то, как будто кто-то хлебает чересчур горячий суп.

Невесты нигде не было видно, и бабка Клава исчезла. Может, их похитили инопланетяне? Нет, никогда не женюсь, лучше пойду, утоплю голову в бочке с водой, во дворе…

13-е (Какой-то месяц сего года)

Брат снял комнату в коммуналке.

Поселился с женой. На правах гостя я совершил экскурсию и был поражен обилием людей скопившихся в вечерний час у четырех газовых плит на кухне. Над головами переговаривающихся о чем-то несущественном соседей висели протянутые накрест веревки с сухими пеленками, цветными мужскими трусами-семейниками и белыми огромными лифчиками.