Пьяная Россия. Том первый

Они не могли поверить, чтобы чей-то отец мог вот так запросто играть с ними, смеяться и при этом не нажраться до посинения. Отец у Маринки и пахнул для мальчишек непривычно, от него не воняло запахом перегара и затасканной одежды. Он не рыгал, поминутно матерясь. А сидел со всеми на ковре, уплетая из общего блюда вкусные пироги с картошкой, которые пекла для компании мать Маринки. Он был в домашней спортивной одежде, в чистых носках и ни один придирчивый взгляд не мог разглядеть в его поведении чего-нибудь непристойного и противного.

Немытики всегда уходили из квартиры Маринки Млин с тоской, пряча глаза друг от друга, но каждый, зная, что все бы отдал за такого отца и за такие игрушки, и за такую мягкую постель, и за чистую одежду, и за пироги с картошкой… И родители Маринки провожая их, каждый раз вздыхали мальчишкам вслед, не зная, увидят ли их еще, не зная, проснутся ли завтра эти дети или будут убиты пьяными родителями.

У всех немытиков, у всей ватаги была мечта. Вначале о нормальных родителях… но потом, о другой стране.

Они мечтали о такой стране, где не предаются пьянству и разврату. Они говорили восхищенным шепотом, потому что не смели мечтать вслух о своих фантазиях. По сути, они говорили о том же коммунизме, о том же несбыточном мире, придуманном когда-то революционерами и растасканном на куски и ошметки алчными гоблинами, жестокой пародией на революционеров, к сожалению, во множестве живущими в России, во времена правления Брежнева.

Они говорили об утопии, которой не суждено никогда было сбыться, и которую ищут многие верующие в Бога, обзывая свои поиски раем.

А всего-то надо было бы вспомнить родителям, что они – родители, перестать пить горькую, обогреть, накормить своих детей и жить для детей, делая то, что положено делать нормальным людям, продолжать свой род, стремясь найти самих себя в счастливых, уверенных в завтрашнем дне, потомках…

    1979 год

Служанка

Из таких сереньких мышек.

Жиденькие волосики стянуты резинкой в хвост, бледное личико со следами усталости, глаза наполненные кротостью и вниманием. Руки, несмотря на молодость, всего-то двадцать лет, уже изборождены вздувшимися венами.

– М-да, – протянул слуга, оглядывая ее всю, с ног до головы, – хозяин тебе досаждать не станет!

Она робко взглянула, с вопросом.

Он тут же пояснил:

– Не красивая ты, – и добавил решительно, – то, что нужно!

Они проследовали за ворота.