Пьяная Россия. Том первый

У обоих зарплаты маленькие, оба бюджетники, учителя, какой с нас спрос? Одеты кое-как, без форсу, средненько. Питание в школьных столовых, суп горячий, второе, салатик, компот. А дома пустой холодильник и пустой чай с засохшими баранками. И тут, случись же, его родители померли, а перед смертью завещание составили, что так, мол, и так, все наше добро оставляем единственному сыночку. Квартиру родительскую он тут же продал за большущие деньги, она была трехкомнатной, огромной, построенной еще при Сталине.

Купил себе маленькую квартирку, однокомнатную, как говорится, хрущевку. Купил хорошую мебель, одежду, дубленку с меховой шапкой. А вдобавок приобрел джип.

И, что ты думаешь? Изменился человек, как есть, изменился. Стал самоуверенным таким, глядит на всех свысока и еще поучает, дескать и тебе, Степан, надо бы подняться из грязи… да и говорит-то он так, будто в забое шахтером на свое нынешнее житье зарабатывал…

Купил себе дорогой сотовый телефон и говорит в трубку, куда как важно, сквозь зубы, а разговор начинает всегда с одной фразы: «Я слушаю!»

И тут, сдуру, пригласил я его в гости, по-старому, по-приятельски, отдохнуть в деревне, в отпуск, летом.

Так он мне ответил, что, дескать, чего ради я поеду? У меня, вот, теперь квартира есть, мне куда как хорошо и паузу выдерживает, чувствуется, с напряжением выдерживает, злобно так и отрешенно. Ну, я с ним не попрощался, не сдержался да и трубку бросил.

– Обидно тебе?

– Обидно! – кивнул Степка и рассердился.

 – Да и черт с ним, показал он мне свое истинное лицо, так что же с этим делать теперь?

– Да вот и у тебя жизнь – не сахар! – продолжил Степка. – Жена у тебя умерла и ребенка врачи не спасли. Хорошенькое дело – люди мрут, словно мухи! И не успеешь нарадоваться рождению ребенка, как глядь, он умер от стафилококка в крови. Или жена умирает родами, а все, почему? Потому что нет государства, нет медицины, ничего нет. Даже похоронить стало невозможно дорого, люди кредиты берут в банках, чтобы только достойно проводить на тот свет родного человека.

Убожество, а не страна! Никакого желания жить и гордиться Россией, больше нету! Ушел бы я отсюда, куда глаза глядят ушел и даже не оглянулся…

Они помолчали, всякий о своем горе. Люди у их ног спали плохо, вскрикивая и всплакивая во сне.

– Ничего! И на нашей улице будет праздник, – оптимистично произнес священник.