Пьяная Россия. Том первый

Говорили, что видели изредка погорельцев в соседнем с горелой деревней городке Асино, на рынке, где они, продав фрукты и рыбу, покупали что-то из одежды и потом куда-то исчезали, почти никому не сказав ни единого слова. Говорили, что погорельцы веселы и румяны, что вид имеют такой, будто отдохнули на берегах южных морей. Но всегда информация эта не подтверждалась, была расплывчата и не имела крепких оснований. И уже никто из покупателей на городском рынке не удивлялся на веселого старичка в лаптях, который продавал вместе с длинным, но не худым, мужичком по имени Степка, разные крупные яблоки, на вкус такие сладкие, что закачаешься.

Никто не обращал внимания на красивенного высокого мужика, чем-то смахивающего на священника, под руку с юной девицей, который бойко торговал жирной толстой рыбой, похожей чем-то на карасей.

А ангелы? Да они просто не заметили перехода горстки людей на альтернативную Землю. На фоне многомиллионных очередей в туннель смерти, львиную долю, которых, составляют, как раз, русские, пропажа маленькой деревни прошла совершенно не замеченной…

Убивец

Это был плотный коренастый человек с копной серых от пыли волос, с темными глазами.

Взгляд этих глаз пронизывал собеседника насквозь и казался порой свирепым.

За что он сидел в зоне никто не знал, известно было только, что он политический, а стало быть, невинно осужденный.

Знакомое дело, в поселке Вычегодском, что под Котласом, окруженном зонами, вообще в большом количестве оседали политические, уже отсидевшие.

Люди, которым некуда было деваться. Их никто не ждал, родные от них отвернулись, имущество их было конфисковано в пользу власти, да и чего греха таить, им гораздо легче жилось посреди таких же бедолаг, как и они сами.

Убивец, из политических, оказался с дипломом учителя и его взяли в местную школу преподавателем труда. Звали его Остап, но поселяне называли либо Убивец, либо Стровский, упуская из виду первую букву фамилии О.

Виной тому был сам Остап, это он так себя называл и невнимательные люди, записывая его в какие-нибудь бумаги, вроде беспартийных членов собрания, каждый месяц для чего-то собирающегося в клубе, писали именно Стровский.

Стровский любил детей, и дети отвечали ему взаимностью. Вечно за ним ходили толпы и он, демонстрируя мозолистые ладони, говорил им проникновенные речи, постоянно забываясь и переходя на малопонятный украинский язык.