Солнечная дорожка

Как часто люди забывают,

слова убийцами бывают иногда.

Вот дом. Богат он и огромен,

но честностью не пахнет там.

Мой дом, я знаю, очень скромен,

но я его построил сам.

Пусть не блистает драгоценность,

нет страшно дорогих вещей,

зато господствует здесь верность,

и здесь не предают друзей.

Мне говорят, что устарели книги

Мне говорят, что устарели книги,

ну разве триллер или детектив,

что у экранов все застыли

и им не надо разных чтив.

Не надо утруждать себя раздумьем,

душой трудиться им зачем,

и даже с явным слабоумьем

кино доступно сейчас всем.

Хорошее кино накладно,

не все его еще поймут.

Пусть примитив пустой, но складный,

стреляют пусть, воруют, жгут.

Мы удивляемся садизму

совсем неопытных юнцов

жестокости их, эгоизму,

набору мерзких, бранных слов.

Державные мужи поймите,

ведь вывод следует простой —

гуманности вы не ищите,

ей учат Пушкин и Толстой.

Я не поэт, конечно, я ученый

Я не поэт, конечно, я – ученый,

науки раб и господин,

водой особою крещеный

в пустыне знаний – бедуин.

Ученый также как старатель,

что моет тоннами песок —

романтик, труженик, мечтатель,

не всеми понятый пророк.

Он в фактак ищет утешенье,

находит в цифрах красоту

и часто гонит прочь сомненье,

а ложь он чует за версту.

Ученый знает, что жестоким

бывает истины момент,

немилосердным, но высоким

судьей его – эксперимент.

Зато как сладостны мнгновенья,

кто испытал меня поймет,

когда приходит вдохновенье,

высокий творческий полет.

Не знаю благороднее я дела,

служу ему немало лет.

Могу сказать сегодня смело

ученый я, и значит, я – поэт.

Уплыл в туман ХХ век

Меня преследует попса,

на всех каналах стало тошно,

пищат, гнусавят голоса,

а на душе тоскливо, тошно.

Душа голодная болит,

душе ведь тоже надо пища,

душа холодная кричит:

– Ты отогрей меня, дружище.

Уплыл в туман двадцатый век

и стало круче наше время.

Ты не жалеешь, человек,

ведь что-то потеряло племя?

Карьера, деньги, суета,

долой романсы и манерность

и в то же время – пустота,

а, главное – немилосердность.

Все в жизни было, я как все

святым не был и в том признаюсь,

но верным был своей душе

и до конца таким останусь.

Курьерский поезд

Летит курьерский мой,

минуя полустанки.

Все меньше их осталось впереди.