Мое волшебное чудовище. Роман

У нас в России все бабы парадоксальны, – заговорил Леллямер, – куда ни глянь, везде одно торжество плоти над разумом!

Или разума над плотью, – усмехнулся я.

Или фигни над фигней, – Леллямер еще раз отпил из бутылки и опять постучал в дверь.

Сейчас, сейчас, – послышался за дверью торопливый шепот Сони и дверь открылась, и мы зашли.

Иван Матвеевич восседал за столом в одних трусах и майке, а по бокам около него сидели раскрасневшиеся Соня и Тоня, успевшие наспех одеться.

Итак, уважаемый, советую говорить мне только правду, – обратился Леллямер к Ивану Матвеевичу, – итак, почему вы без брюк?!

Видите ли, – закашлялся Иван Матвеевич, – я привык ходить по дому без брюк, а ваша комната для меня как дом родной!

Все-таки советую хорошо подумать над моим вопросом, – Леллямер опять отпил из бутылки.

Да, мне как захочется, так я всегда без брюк! – заулыбался Иван Матвеевич.

И чего захочется?! – безумно заморгал глазами Леллямер.

Ну, милый, ну, единственный, – Соня и Тоня мигом отлипли от Ивана Матвеевича, и обступив Леллямера, стали поглаживать его руками по спине.

Ты бы уж так не нервничал, – сочувственно взглянул на него Иван Матвеевич, – ведь ничего такого не случилось!

Хотите, я ему набью морду, – спросил Леллямер у Тони с Соней, но они что-то стали шептать ему, каждая в свое ухо, и Леллямер тут же успокоился и даже пожал руку Ивану Матвеевичу в знак примирения.

Мы снова сели за стол и допили оставшуюся водку, а потом Ивана Матвеевича сильно развезло, и он приобняв с двух сторон Тоню и Соню, сказал:

А сейчас я вам расскажу, как меня пытали за границей! Я тогда моряком был, по разным морям плавал, и вот как-то в Гамбурге мы были, и зашли в какую-то пивную с ребятами, посидели, выпили, а потом я за какой-то бабой белокурой увязался.

Иду уже под утро, а ноги еле волочатся. Я ей «фрау, фрау», а она как шмяк меня сумкой по голове, так я и откинулся возле какого-то дома.

Тут просыпаюсь, гляжу по сторонам, а я уже не на улице, а в какой-то тюрьме лежу! Там еще немец какой-то сидел.