Голос Камня

Не посмеешь поднять головы.

112 минут

Я готов отпустить себе пейсы,

С Минарета горланить Суры.

Приготовить Прасад для Кришны,

Быть прилежным мадхьямой Гуру.

На Купала пройти сквозь пламя,

И в Байрам заколоть барашка.

Заковать свою плоть в вериги…

Обрезание, пусть, не страшно.

Душу в жертву любому Богу,

Тело снова пусть станет глиной…

Я взамен попрошу немного:

Сто двеннадцать минут с любимой.

Безмятежна…

Безмятежна Земля в полумраке,

Пьяный ветер щекочет листву.

Твои губы – кровавые маки

Дозу страсти отведать зовут.

В легком платье из лунного света,

Ты сгораешь в объятьях моих.

Соловьи до утра будут петь нам

Серенады о вечной любви…

Твое тело измученно лаской

Извивается словно змея.

На мольберт потаённые краски

Разольем ничего не боясь.

Эхо звонкое стоны подхватит,

Унесет, растворит в облаках…

Я люблю тебя, милая Катя…

Незаметно мелькнет на губах.

Дзюнко

Молчали пустые окна, в такси разъезжались слухи,

Земля покрывалась снегом, опавшим лебяжим пухом.

Склонился фонарь печальный, бездушный немой свидетель,

А люди бежали мимо, спешили в домах согреться,

Укрыться от диких криков, сакэ успокоить сердце…

Напрасно звала на помощь, покинули быстро силы,

Прошли безразлично люди,

по краю ее могилы.

От боли сжимала зубы: «За что мне такие муки?»

Застыли железные стрелки, минуты тянулись вечно,

Удары, ожоги, пытки, насилие – все от скуки…

Надежды спастись испарились, и тело сплошные шрамы,

Убейте меня, молила…

Три месяца билось сердце, три месяца дикой драмы.

Но смерть пожалела Дзюнко, окутала ярким светом,

Туннель оказался бочкой, залитой густым цементом…

С днем рождения

Я не буду желать тебе счастья,

И не стану любви желать,

Я хочу тебя, милая Настя,

Просто молча и крепко обнять…

Я не стану сорить словами,

Не посмею дарить цветы,

Все что было когда-то с нами,

Очень скоро забудешь ты.

Завтра день твоего рожденья.

Восемнадцать. Придут друзья.