Сонъ какъ мѣра пониманiя

Накрывать столъ теперь уже не по деньгамъ, но чистую скатерть и ея фотографiю я поставила. Теперь никого и не осталось, кто помнитъ о ней. Теперь помнятъ не о ней.

– Ты слышишь? – говорила мн? она возл? тишины шахты, – Слышишь Смерть?

Пятьдесятъ л?тъ назадъ ея не стало. Пятое марта – не весна. И даже не выдохъ зимы. Пятое марта – только въ пятьдесятъ третьемъ.

Ощущенiе разлуки съ болью? Исчерпано. Не стало сестры, и умеръ Сталинъ.

***

Нашёлъ ихъ смятыми въ оконной пыли. Зам?тки на оторванныхъ листкахъ повязаны шнуркомъ.

Пожелт?вшiя, съ паутиной въ углахъ ст?ны квартиры сос?дки, что увезли въ больницу.

Сл?дуетъ полить алоэ и на ночь закрыть окна.

***

Интересно ли, вывернувъ высоко голову, разсматривать отраженiя оконъ. Т? сн?жныя облака, что расплываются въ синев? стёколъ и опускаются застывшимъ занав?сомъ.

Мн? проще. Отъ непониманiя сп?шу къ бумаг? и карандашу. Исторiя о спасённой д?вочк? ложится въ строчки и, кажется, становится легче.

Лицо моей сестры, какъ дв? разныхъ половинки. Добрая и добрая. Маленькая. Жила страдая.

– Къ ней… пусть же денно и нощно будутъ подниматься въ гору люди; подъ маршъ тростниковыхъ флейтъ.

Осколки отъ разорвавшейся мины прошли въ т?ло; посл? чего, немедля, её пом?стили въ военный госпиталь – тамъ, гд? солдаты, были и д?ти.

Сд?лавъ операцiю, немедля, вс? сняли съ себя вину.

– Не всё, не всё можно извлечь.

Она посвятила меня въ мистерiю, изв?стную ей одной. Мистерiю предутреннихъ исполиновъ, приходящихъ на мигъ въ тотъ тёмный часъ, когда всё безпробудно. Ихъ руки, проскальзывая, не могли помочь ей. Но ощущалась сила.

Это былъ одинъ единственный день, а потомъ Сталинъ, получивъ, прочёлъ ея письмо. Изъ динамиковъ р?зало р?чью о смерти вождя, и плакалъ народъ. Народъ, потерявшiй страхъ. Народъ, боящiйся свободы.

Въ тишин? её изнасиловалъ врачъ и, второпяхъ застегивая ширинку, исчезъ.

Край полупустынныхъ задворковъ съ тщательнымъ отсутствiемъ иллюзiй. Сестра считала шахту раемъ, а шагъ въ неё былъ прыжкомъ къ свобод?. Шахта за госпиталемъ со временемъ стала использоваться, какъ общая могила, гд? горы труповъ пересыпали хлоромъ и запахъ гнили истекалъ зловонiемъ.

Туда на тел?жк? я отвезла её. Отвезла я, но она сама стянула себя въ бездну; прыжкомъ въ м?сиво.