Звезда без любви не рождается

Пистолет валялся на земле метрах в трёх. Рядом с визгом остановилась патрульная машина, а вторая резко затормозила у открытой двери банка. Наряд милиции рванулся вперёд. Молоденький лейтенант с пистолетом в руке подбежал и нагнулся над участковым.

– Жив? – резко спросил он.

– Я не знаю! – испугался Игорь. – Но кажется дышит.

– Ты видел что-нибудь? – наседал лейтенант.

– Три человека вынесли мешки из банка, а когда подбежал участковый, они начали стрелять. Потом уезжая, сбили его машиной.

– Номер запомнил?

– Кажется 34, остальное не видел, было ещё темно.

– Спасибо. Вызовет следователь, всё подробно расскажешь, – и лейтенант побежал в сторону банка.

Через пять минут прибыла скорая и участкового Петрова увезли в больницу, а потрясённый Меньшов только сейчас вспомнил, что собирался на работу.

Он позвонил домой, чтобы успокоить мать, а затем сел в подошедший автобус и поехал на завод. Самое интересное, что несмотря на потрясение, чувствовал он себя значительно лучше.

В цеху его встретил начальник смены Глухов, который, как бы подтверждая свою фамилию, не говорил нормально, а постоянно орал. Возможно причиной этого был постоянный шум в цехе.

– Пётр Семёнович, извините за опоздание, но у нас в районе ограбили банк.

– А ты что помогал грабителям? – выпучив глаза, проорал Глухов.

– Нет, конечно, но меня милиция задержала как свидетеля.

– Иди работай, артист! Вечно ты в какие-то истории попадаешь! – начальник смены энергично открыл дверь и быстро вышел в грохот цеха.

Игорь направился к своему участку. Слева грохотал и шипел здоровенный пресс, впереди округлым горбом высилась стеклоплавильная печь, а в небольшом помещении, огороженном фанерной стенкой, были смонтированы контрольно-измерительные приборы, следившие за температурой в печах.

Меньшов поздоровался со сменщиком. Звали его Степаном, был он высокого роста, широкоплеч и, так как недавно вернулся из армии, то если о чём-то и говорил, то только о женщинах.

– Значит я к ней прихожу после танцев, – рассказывал он Василию Ивановичу, пожилому слесарю, – а она дверь не открывает, цену себе набивает. Ну я постучал культурно раз, другой, она ни в какую. Тут я разозлился и плечом вышиб дверь, а уж потом мы с ней всю ночь куролесили.

– А дверь то починил? – по-хозяйски забеспокоился Василий Иванович.

– Починил, потом уж починил! – успокоил его Степан.