Дневники мотоциклиста

Боясь оглянуться, я ринулся бежать, что есть сил, бежать и бежать, бежать без оглядки и скрыться там, где все встанет на свои места, где во всем этом будет свой смысл, где я пойму то, что, кажется, невозможно понять никогда.

Выбираясь из этого города, я направил свой байк по этому полотну незнакомой мне дороги, которая казалась бесконечной. Я не знал, куда она меня приведет и что мне покажет, но я точно знал, от чего она меня избавит. А должна она была меня избавить от моих воспоминаний, от дорогих мне людей, их лиц и их образов и, самое главное, от их голосов, что звучали сейчас вокруг меня, но с каждым новым метром становились все тише и тише.

Треском раздаваясь у меня в ушах, в сопровождении отражений лиц на обратной стороне визора, эти произносимые звуки меняли свою тональность, словно пытаясь меня остановить, но я бежал, бежал как отбившийся от стаи волк, потерявший запах своих соплеменников и знающий, что уже никогда его не найдет. Мотор моего байка ревел, и мы были с ним как одно целое, напоминая загнанного в угол зверя, который уже смирился со своим поражением, но никак не может покориться. Огрызаясь и скалясь, мы всем своим гордым видом показывали, что нас не запугать и уж точно не сломить. Нас не остановить, меня не остановить, я потерялся в этом времени, и мне нужно все изменить, но пока я не имел и малейшего представления – как. Нам обоим терять уже было нечего, да и некого, все осталось позади, а впереди меня ждала сплошная неизвестность, которую я выбрал еще давно, сам, сам того не понимая. Оставив позади свою любовь, свой дом, своих родных и близких, и всё то, чем я так дорожил и чему верил, я стремился к этой неизвестности, вжимаясь в черный пластмассовый полуовал, словно прижимаясь к самому дорогому мне человеку, но он был лишь моим продолжением, оказавшись единственным, что было сейчас рядом со мной. Лошади, заключенные в его железную коробку в пластиковой оправе, помогали мне, уводя меня далеко за горизонт, такой новый и совершенно непонятный, словно нарисованный на огромном листе ватмана, но единственный, что было по-настоящему реальным здесь. Сейчас они работали на полную мощь, как четко отлаженный механизм, уносивший меня прочь от того прежнего меня, от которого уже ничего не осталось, кроме непонятной формы человека из оболочки, воспоминаний и мыслей, который просто едет, сам не зная куда, и не понимая – зачем.