Дневники мотоциклиста

Я медленно разделся, стараясь не шуметь, и прошел на кухню, достав из холодильника свой замороженный обед. Но не успел я дойти до ванны, как раздался звук открывающейся двери, и следом послышались шаги, своей тональностью напоминающие отца. Через мгновенье на меня смотрело заспанное лицо отца, который преградил путь в мою комнату. Посмотрев на его глаза, я понял, что мне лучше остаться.

– Ну, сын, ты в своём репертуаре, – наливая воду из графина в стакан, стоя ко мне спиной, проговорил он. – Быстро ты убежал, а мать успокаивал я, – с нотками укора, все так же стоя ко мне спиной, добавил он.

– Успокоил? – представляя, что случилось после моего ухода, спросил я, но представить это было сложно.

– Да, – развернувшись ко мне, с важностью произнес отец и, не дав мне порадоваться за удачный исход, тут же продолжил: – Не заставляй её переживать, потом все это слушаю я, о том, какой ты и в кого, а ты в эти моменты сладко спишь.

– Пап, нуу… – хотел я, было, ответить, но, не дождавшись моего уже знакомого ему ответа, он не дал мне вставить и слова.

– Ты понимаешь, мы стареем, ты взрослеешь, и ты наш любимый сын… Не заставляй нас переживать – это самое малое, о чем я могу тебя попросить, – сказал он, всматриваясь в мои глаза, и еще раз осмотрев меня с ног до головы.

Но вдруг он изменился в лице и сменил нравоучения на отцовскую гордость.

– Хотя, ты молодец, – уже допивая стакан с водой, сказал он. – Берешь от жизни все, что хочешь. Молодец! А я спать.

Но я тебя прошу, будь молодцом во всем, и будь поаккуратнее…

– Хорошо, – слегка расчувствовавшись от такого маленького откровения отца, ответил я, все так же стоя на своем месте.

Закрывая кухонную дверь, он еще раз заглянул ко мне, подмигнув и высказав своё маленькое, но всё же одобрение моего выбора:

– А мотоцикл – красавец! – произнес он эти слова с нотой гордости, и я не мог этому не порадоваться.

– Спасибо… Спокойной ночи, пап, – ответил я, улыбаясь этой оценке.

Отец удалился, и я быстро закидал в себя все, что нашел в холодильнике.

Запивая свой завтрак, обед и ужин обжигающим чаем, я торопился опять выскочить на улицу, чтобы вновь окунуться в этот драйв адреналина. Через полчаса я стоял перед своим мотоциклом, вид которого стал еще более агрессивным в свете дворовых фонарей.

В этом ночном сумраке его черный цвет стал еще более насыщенным, а наклейки по бокам более выразительными, и в этом свете он был великолепен.