Дневники мотоциклиста

Я уже представлял, как ей хочется перезвонить мне, чтобы еще раз спросить, нормально ли всё у меня, но я знал, что она этого не сделает, в этом и была цель моего звонка.

«Ладно. Завтра будет день, и завтра буду думать, как объяснить им свой вид…» – пронеслось в моей голове. Сегодня видеть их переживания, и уж тем более видеть их здесь, я точно не хочу.

Я не заметил, как дверь в наше вечернее царство открылась, и в палату вошла медсестра. Обойдя каждого, и спросив как дела, подкрепляя свой приход таблетками, она так же тихо удалилась, оставив мои вопросы без ответа.

Мое время тянулось как резина, все сильнее и сильнее, толкая меня на бегство из этого заведения, но мысль о том, что все, кто могут мне помочь – здесь, останавливала мои порывы.

Не выдержав, я вышел в коридор, в котором уже погасили свет, и прошел до стойки, за которой сидела та, молоденькая медсестра.

– Девушка, – обратился я к ней. – Про меня там не забыли? – нетерпеливо высказал я, оторвав ее от телефона.

– Странные вы люди, – улыбаясь моему раздраженному виду, приподнявшись, сказала она.

 – Что, так не терпится лечь под скальпель?

– А ты думаешь, мне приятно так ходить? – уже совсем не скрывая своего раздражения, продолжал я, готовый распрощаться с этим заведением.

– Думаю, нет, – понимая свою ошибку и изменившись в лице, встав в полный рост, ответила она и, опережая мое негодование, сразу добавила: – О тебе не забыли, операционную уже готовят, и в течение часа за тобой приедут, так что жди.

– Спасибо, – выдавил я, пытаясь загладить свой срыв улыбкой, но вновь нарвался на всеобщий режим.

– А ты сегодня хоть что-нибудь ел? – смотря на меня глазами старшей сестры, перевела тему временная хозяйка этих коридоров.

– Я… Нет, – вспомнив, что кроме двух стаканов чая из столовой в моем желудке ничего не было, неуверенно произнес я, понимая, что совсем забыл про чувство голода.

– Надо было есть с утра, – покачав головой, обеспокоилась она. – Теперь нельзя, так что иди, ложись и жди, скоро придут.

Вопрос вкусных обедов меня волновал в меньшей степени, и я проследовал в свои покои заниматься тем, чем занимался весь день, я проследовал ждать. Войдя в палату, в которой уже давно был погашен общий свет и горели ночники, я увидел, как молодой остряк играл в телефоне, мимикой своего лица повторяя всё то, что там происходило, а лежащий рядом с ним мужчина в гипсовых сапогах читал газету. Остальные вроде как спали или делали вид, но свет над их кроватями был погашен.