Улыбка Хатшепсут

Когда от сожжённой тетради остался лишь пепел,

А мыслей сгоревших искорчился труп на полу,

И ты уже новую форму ваяешь и лепишь,

И новым кумирам сияешь и пишешь хвалу.

Когда тебе новую страсть уж подали на блюде,

Украсив для благости веточкой вялой петрушки,

И вкус извращенный слюной в ожидании блудит,

Мурашками тая, в лысеющей старой макушке.

На свете бывает так, когда уже поздно,

Когда никому ничего не изменить,

И сколько б ни таяли в мире последние звезды,

Но те, кто под ними, по-прежнему будут блудить.

«Зачем таинственной судьбою…»

Зачем таинственной судьбою

с тобой мы в мире сведены?

Зачем злодейкою лихою

В единый свет заплетены?

Как стало больно безысходно,

Когда единая душа

Теперь настолько несвободна,

Что без тебя ей не дышать?

Когда стираются щербинки,

А ты лишь матрица её,

И две нецелых половинки

Лишь отражение твоё?

«Зона турбулентности земная…»

Зона турбулентности земная,

Вихревой таинственный поток

Свою мощь и силу набирает,

По нему иду я как хмельная,

А куда: на запад, на восток?

Я иду: мечтая, сострадая,

В мирозданье просто запятая,

Но стихи свои в него вплетаю,

Прорастая в вечность как цветок.

«Я вдохновения слегка перебрала…»

Я вдохновения слегка перебрала,

И плохо сплю и постоянно грежу,

Похоже, мне вселенная мала,

Раз не смыкаются, ища чего-то, вежды.

Иду по тонкой грани бытия:

Ни здесь, ни там, а вроде где-то между,

Сама себе и Бог, и судия —

Дающий/отнимающий надежду.

Пьяна своими мыслями, тобой

И той мечтой, что мне когда-то снилась,

Какою-то незримой каббалой

Сознанье таинств песней мне явилось.

Я вдохновением похмельна и пьяна,

И суть вещей, их голоса я слышу,

Неизреченных знаю имена

И лишь свою не отыскала нишу.