Философия чашки (сборник)

А героиня рассказа «Крапива», у которой украли всю зарплату, полмесяца жила на травяных супах. Вот я вспоминаю, как уходила на целые дни в свои мечты, а сына учила всяким умным вещам, не напрягая главной какой-то сердечной мышцы. А автор этой книги расскажет, чем годы спустя отозвалось в мужчине равнодушие матери. И звери… Пусть у старой даргинки живет безымянная кошка, но с этой кошкой разговаривают, и она никуда не уйдет из дома. А вот от другого героя, слишком сосредоточенного на своей персоне, кот убежал, несмотря на все изысканные яства и имена.

В конкурсе «Живая литература» Елена Ительсон, попав в шорт-лист, удостоилась еще премии читательских симпатий. На конкурсы заглядывают читатели неравнодушные. В поисках такого же неравнодушного автора.

К вопросу о неравнодушии. Корней Чуковский в книге о Чехове замечал, что середина двадцатого века вынесла на свет таких чудовищ, что нам и унтер Пришибеев хорош.

И потому, что чудовищ много, мы и такие сойдем. И потому, что дел много и соблазнов тоже, которые мы принимаем за дела… Словом, мы мало стали думать о «мелких нервах» нашего этического мироздания.

Елена Ительсон об этом говорит без конца и кому-то действует на нервы уже в прямом смысле слова. А забывать о себе – это бывает и хорошо, а бывает и плохо. Красноречиво одно уже заглавие одного из «кошачьих» рассказов: «Милый гость. Милый котик. Все милые». Конечно, трудно уклониться от знакомства с заслуженным и симпатичным человеком, но если таковой в гостях обнаруживает свою душевную черствость, то и гости, и хозяева виновны в этой черствости, если не поставили хоть намеком на вид.

О Елене Ительсон спорят, кто она преимущественно – прозаик или стихотворец. В отношении многих авторов я готова склониться в ту или иную сторону, а тут – затрудняюсь.

Об Ибсене сказал критик Георг Брандес, что поэтический конь был убит под ним. А я баллады и стихотворные драмы Ибсена ставлю никак не ниже того, что он в зрелые годы писал прозой. Ранние стихи Елены Ительсон, как и проза, совестны.

Еще до чувства вины перед Мамой, отцом, другом, зверем и птицей было такое чувство в отношении тех сущностей, каковые принято считать неодушевленными. Стоптанные туфли. Раздавленный лимон.

Милый мой раздавленный лимон, Ты один не считаешь моих шагов, Потому что не умеешь считать.

Ты один – охотник до моих стихов, Потому что не умеешь читать.

Так начиналось. А потом стихи пошли в ногу с прозой. Там поразительно точные характеристики.