Человек-тело

Помню, какой трепет я испытал при виде этого вещества. Два-три раза в день я доставал пузырек и любовался им на просвет. То хотелось лизнуть эти кристаллы, то мечталось своими руками сделать некий перстень…

Девушки уже давно и след простыл, да и в живых ее нет, лишь прядка волос зацепилась, и как-то раз мне пришла в голову мысль: а в чем была суть ее поступка, этой Наташи, которая, как я сейчас представляю всю нашу историю, покружила надо мной, словно диковинная прекрасная пчела, да и ударила в самое сердце. Разбила его, ушла с другим, забыла, как они это всегда делают – быстро и легко.

Но цианид – он-то тут при чем? Может быть, уже тогда, своей узкой ладошкой вручая мне этот пузырек, она попросту давала мне в руки мою собственную смерть, с отсрочкой, может быть, на годы, десятилетия, а срок хранения цианида не ограничен… Может быть так она и думала:

– Вот, когда-нибудь этот истерик не выдержит искушения, зажмурится, слезами изойдет и сунет свой поганый язык в пузырек…

Что, впрочем я, похоже, уже готов сделать прямо сейчас.

Так и напишу: в смерти моей прошу никого не винить… Традиционно и неправда. Именно винить, именно есть кого. И я бы привел целый список людей, которые подтолкнули меня к этому поступку, в течение всей моей жизни.

Это и девушка-Наташа, проворная, как пчела, и моя бывшая жена. Это ублюдок из толстого журнала, который капли моего говна не стоит, но выдал-таки отрицательную рецензию, повернув тем самым всю мою судьбу. Это и Миша Горбачев, затеявший свою перестройку, и Боря Ельцин, расстрелявший парламент страны.

В смерти моей я обвиняю и многих своих друзей, оказавших мне медвежьи услуги, и веселых собутыльников юности, щедро разливавших в мой стакан портвейн, не ведая, к чему все это приведет.

В общем и целом, весь окружающий мир, по капле, я обвиняю в смерти моей, что – в конечном итоге и значит – в смерти моей прошу никого не винить. Все свои рукописи уничтожаю. Пусть не останется в этом мире никакой памяти обо мне.

Вышеизложенное – всего лишь мечты, которые посещают меня всю жизнь, с тех пор как я стал владельцем этого умопомрачительного предмета.

Особенно на выходе из запоя. Впрочем, повторяю: на сей раз все обошлось. Вскоре пришло время взять с моих жильцов очередной долларовый взнос, чем распоряжалась также Ленка. Она же купила мне новый компьютер, на сей раз уже не ноутбук, а настольный, поскольку я не собирался никогда никуда ездить, да и вообще – выходить из дома до конца своих дней.