Из жизни Мэри, в девичестве Поппинс (сборник)

 – Уютно и чисто. И добротой пахнет.

– А чем доброта пахнет, по-твоему? – взглянул на нее заинтересованно Гриша.

– Доброта? А у нее такой специфический запах, знаешь… Свежий такой, а еще от него улыбаться хочется!

– Да? Интересная ты девчонка. Слушай, Кать! Шутки шутками, а может, ремонт у твоей сеструхи и впрямь сделаем? Я бы ребят из группы на помощь позвал. Для них практика будет – мы ж на факультете дизайна учимся.

– Ну-ну! Разошелся, – шутливо шлепнула по руке сына Анастасия Васильевна. – Вы сначала у нее поинтересуйтесь, нужен ли ей ваш ремонт.

– А что? И поинтересуемся! Да, Кать?

– Ой, вон и Ленка домой бежит на всех парах! – улыбнулась Катя, глядя в кухонное окно. – Потеряла нас, наверное. Телефон-то я дома оставила… Видно, с работы пораньше отпросилась. Надо ребят будить, да и пойду я! Спасибо вам, Анастасия Васильевна! И тебе, Гриш, спасибо.

– Стой! – резко развернулся к ней Гриша, выставив вперед указательный палец. – Пока номер телефона не оставишь, никуда не отпущу! А то ищи тебя потом по всему дому.

– Ой, да возьми! – засмеялась весело Катя, быстро поднимаясь со своего стула. – Жалко мне, что ли? Записывай.

* * *

Какие сумерки в июне – особенные… Можно часами стоять у окна и смотреть, как медленно, будто нехотя, перетекает в ночь яркий солнечный день, как собирается сиреневая тьма под деревьями, как небо осторожно и неохотно укрывается серо-желтой пленкой из лунного света, будто вязаной шалью. Медленная, торжественная картина уходящего.

Погружение в сладкий летний сон. Красота! Странно, почему он раньше не замечал? Не ложились никогда так остро на душу все эти природные игрища, да и недосуг ему было вечерами вот так стоять, глядя в окно. Когда слишком счастлив, красота закатов-рассветов принимается в виде законного приложения к этому счастью, не более того. И жизнь крутится ярким запланированным калейдоскопом, и одна удача сменяет другую, и кажется, что так будет всегда, и не останется ни минутки времени на грустное это созерцание, похожее на бегство от ярких красок дневного света. А ведь, между прочим, год уже прошел с того злополучного июня – как медленно он прошел, и как быстро.

И тогда, в том страшном июне, были такие же теплые сумерки, и они с Настей и Ванюшкой медленно шли-плыли по их сиренево-вечной задумчивости, держась за руки, – так не хотелось возвращаться в душную, прогретую за день солнцем квартиру. И он остановился у киоска – сигарет купить. И все. И точка.