Старый дом

 – Или оборудована в начале двадцатого?

– Папа хочет сказать, – тихо проговорил будущий зять, – что здесь у нас двадцать первый век, а там – он показал рукой в сторону темного проема, – двадцатый, точнее его начало…

– Как ты догадался? – напрягся Прохоров.

– Стал бы ты столько книксенов делать, – улыбнулся Володя, и сразу напряжение нашего героя спало, – если бы там была просто современная квартира, которая случайно открылась… Пускай она хоть в каком модерне…

Слава в который раз порадовался выбору дочери.

Иметь зятя, который умнее тебя – здорово, хотя и не очень приятно.

– А какой там год? – живо поинтересовался Володя.

Он даже встал, подошел к проему, заглянул внутрь, хотя было уже темно и почти ничего не видно.

– Точно не знаю, – отозвался наш герой. – Между девятьсот седьмым и тридцать первым…

– Почему такой разброс? – не понял «зять». – Ты не выходил наружу? – он глянул на Славу. – Ах, да, в таком виде…

– Послушайте, вы, – в голосе дочери слышались слезы, – вы что, хотите сказать, что там дверь в другое время? И так спокойно это обсуждаете? Как будто нашли проход в соседний переулок…

– Тут ничего не поделаешь, – Прохоров подошел, хотел, как в детстве пригладить ей волосы, но она отстранилась.

 – Там действительно начало двадцатого века, а мы нечувствительные мужики, которые неправильно на это реагируют…

– Мари, – Слава в первый раз услышал, как «зять» называет его дочь вот так по-французски, с ударением на втором слоге, – папа ведь не виноват, что нашел ее, а то, что такие вещи могут существовать…

– Не могут… – Марина уже просто плакала, – не могут, потому что не могут быть никогда…

Мужчины стояли рядом, пытаясь понять, что делать.

И Прохоров понимал, надеялся, что и будущий зять это понимает, что это не бабское, что это просто ужас перед навалившимися проблемами, которые она, пускай не все осознает, но чувствует гораздо лучше их обоих.

А Марина вдруг встряхнулась как-то, подняла голову, вытерла глаза.

– Я – идиотка? Простите меня, прекрасно понимаю, что сейчас возник миллион проблем, а тут еще я со своей истерикой. Папа, знаю, ты уже все обдумал, что надо делать, скажи нам…

«Ну вот, – подумал он, – вот и оправдывается в очередной раз теория, что с женщиной лучше всего подождать, пока она сама в себе найдет правильные аргументы. – Он, наконец, погладил Марину по голове, она в ответ прижалась к его животу.