Старый дом

Нудный характер, привычка все доводить до конца, зачастую ненужного, давно уже взяли в нем верх над детской безалаберностью и разгильдяйством юности. В науке это, кажется, называется ананкаст. Хорошая тема для размышления – когда и как пацан, которого мама всегда снимала то с забора, то с дерева, превратился в зануду.

Но это – потом, сейчас надо было понять – трогать дверь или звать Равиля с обоями?

Он, наконец, отклеился от входа и решил сделать то, что всегда, правда, непонятно для чего, в подобных обстоятельствах делают люди – простучать странную стенку костяшками пальцев.

Зачем? Бог весть…

Что он поймет, если звук будет глухим?

А если гулким?

А звонким?

Но Прохоров уже решительно стоял у стены и решительно колотил в нее рукой.

Интересно, какой это звук?

А это?

Он подошел к не проявленной до конца двери, отодвинул коробки и стукнул костяшками и по ней.

И видимо, в азарте передвигания коробок, довольно сильно.

Без особого шума и грохота, да и пыли особенной не было, вроде, как лист фанеры шлепнулся на землю, даже не на пол.

Чего быть не могло по условию, потому что от двери до внешнего края стены, как он установил экспериментально, глядя с улицы, было максимум сантиметров тридцать, а упала эта сволочь плашмя.

Словно там была целая комната…

Что там в реале, Прохоров видеть не мог, потому что дверь, падая, за собой остатки обоев не потащила, они так и висели теперь, на манер разноцветной и грязной занавески, заслоняя от нашего героя новый мир.

Зато и выбора у него не осталось: живет там кто-нибудь или нет, было там, куда падать двери или это у него бред такой – теперь не имело значения. Тронул – ходи, соблазнил – женись, уронил – подними…

И вот наш герой решительно обеими руками ухватил, используя рваные края, «занавеску» и рванул на себя.

Открылась комната.

Не входя, он стал осматривать ее.

Примерно такого же размера, как Славина.

Только поуютней: занавески на окнах, горшок с цветами, правда, подзасохшими, стол с настоящей скатертью, в отличие от его с бумажной. Даже какой-то лохматый половик…

И что-то странное в ней было, в этой комнате, хотя, что именно, он не мог пока поймать.