Старый дом

Нет, не совсем хочется – необходимо…

Звучало в ее устах все это даже несколько грозно, надо было отвечать, но Слава обдумывал, тянул время. Он щелкнул кнопкой электрического чайника, достал чашки, сахар:

– Так все-таки чай или кофе?

– Ответ, пожалуйста… – она не сдавалась. – А в смысле что пить – мне действительно безразлично…

– Горох – это… – он замялся, – помните, я вам рассказывал ночью, что тут у нас было, когда коммунизм рухнул?

– Это про экспроприации и расстрелы?

– Не было никаких экспроприаций и расстрелов… – он налил ей кипятку в кофе, достал с полки какие-то печеньки, – в первом слове звучит какая-то борьба за справедливость – отъем собственности у неправедного владельца.

А во втором – карающая рука государства, в данном случае не особенно важно – справедливо оно это делает или нет…

– Ничего себе не важно… – возмутилась Надежда. – Только это и важно по-настоящему…

– А тут был просто бардак, – он не обратил внимания на ее слова, – каждый тянул, что мог и если один другому мешал, тот просто калечил или убивал его… Такое царство Емельяна Пугачева или Стеньки Разина…

– И Горох – это один из них? – она отхлебнула маленький глоток.

– Нет, тут все хуже… – он думал – кофе себе сделать или чай, решил все-таки кофе: день был и еще предстоит непростой, нужен какой-то стимулятор. – Когда государство, точнее, некоторые его представители, прорвавшиеся к власти, очнулось и начало отнимать все обратно, то действовало оно примерно такими же методами.

И из тех, первых, кто все тащил, отнимал и убивал, остались только самые злые, умные и хитрые. Ну и еще везучие… Вот Горох из этих как раз…

– Красивая картинка… – сказала она задумчиво. – И как же вы тут живете? Неужели не можете навести порядок?

– Скажи… те… – спросил он, едва успев перехватить собственную фамильярность, – у вас там – все в порядке?

– Нет, конечно…

– Ну и почему вы не можете его навести?

– Потому что у нас – царь, то есть, по большому счету, от обычного человека ничего не зависит.

А у вас – народовластие…

– Я уже имел честь вам рассказывать, – сказал он и сам удивился непривычному обороту речи, который всплыл откуда-то из подсознания, – что стало, когда от царя удалось избавиться. Не в царе дело, уверяю вас: вон в Голландии и в Англии, да еще в Швеции, кажется, есть короли и королевы, а они ничего, живут как люди…

В дверь позвонили и вошли Маринка с Володей.