Африканский капкан. Рассказы

– А кукол все равно продавать будут?

– А может, они нужны кому-нибудь? Почему вы исключаете? Вам никто не мешает, и вы не мешайте. Я уже говорил – живите. Не нравится что-то – не делайте. Но и не кричите о своем желании. Соблюдайте правила игры, дорогой.

– Но ради чего, если все это, как ты говоришь, идиллия?

– Для нас, смертных, это идиллия, но для истории это может что-то и значит.

– Значит, меня всю жизнь обманывали?

– От вас никто ничего не скрывал. Читайте. Слушайте. Анализируйте. Делайте выводы.

Для себя.

– Но в чем смысл жизни тогда?

– А жизнь, уважаемый папаша, имеет тот смысл, какой вы сами ей придадите. Хоть бабочек ловите.

– А как же тогда верить?

– Во что верить? Кому? Живите, еще раз, говорю вам. Раз уж не довелось родиться королем банановым или нефтяным, то и живите тихонько, танцуйте среди гипсовых бюстов. И не раздумывайте. Что после вас будет – плевать. Вас не касается. Ваше дело – сориентироваться. Вписаться в закон. Не вписался – лети, дорогой, будто тебя и не было на этой земле.

А вписался в норму, в порядок – тут ты бог. Про себя-то ты и начхать можешь на все эти правила. Опять же, как на дороге: не видно инспектора – гони на красный, на желтый, по левой стороне, по правой – лови свое время, дыши свободой. Но появится инспектор, ты уж ему не только аккуратность свою продемонстрируй, а еще и мозги вправь: где это он, дескать, прохлаждался в рабочее время-то. Чтобы не ты его, а он тебя уважал. Понял смысл?

– Т-ты, падла… А на войне как?!

– Стоп! Стоп, папаша.

Я знаю, когда что говорить. Опьянели вы уже. Оставим. Идите в кино. Сходите. Завтра поговорим.

– Нечего с тобой говорить.

– Оставь, папа! – крикнул Слава.

– И ты с ним? – повернулся к сыну. – И ты?!

– Не трогайте мальчика. Слава у вас парень хороший. Сдержанный. Вдумчивый. Он сам решит.

– И без тебя! – выкрикнул отец в лицо Родону.

– И без меня. И без вас, – спокойно парировал Родон.

– Почему без меня?

– А вам некогда о нем думать.

Вам, дай Бог, себя обуздать.

– Что я – лошадь?

– А что же вы всю жизнь тянули и не думали, да вдруг опомнились? Задумались. Поздно думать, папаша. От пенсии-то не откажетесь?

– Не трожь мою жизнь. Не тебе в ней копаться.

– А сами вы не выкарабкаетесь.

– Тебя не позову.

– Так на похороны не приглашают.

– Что-о?!

– Родон Герасимович… – в молитвенном изумлении сложила руки мать.

– Ты что, Родон, это же отец мой, – прошептал Славик.