Черная Мадонна

– Я буду любить тебя, моя новая родина, но не за то, что ты породила меня, а за то, что приютила, удочерила.

– Да, есть брошенные дети, но иногда и родителей покидают.

– Ты представляешь, а в Москве сейчас двадцать градусов мороза!

– А здесь двадцать тепла. Это в середине декабря. Даже подумать страшно.

– Когда пойдем сдаваться?

– Чем скорее, тем лучше. Надо бы отстреляться сразу, потому что ждать будет невыносимо. Нам и город, и его теплое солнце будут не в удовольствие.

– Но ведь мы не знаем, чем может закончиться наш приход туда.

– В худшем случае, нас депортируют.

Приняв душ, мы упали на кровать. Сна не было, хотя чувствовалась невероятная усталость и какое-то психологическое истощение, нервы были на пределе.

– Может, повторим легенду?

– Мне кажется, нужно сделать передышку, на пару дней забыть о том, что произошло, тогда рассказ будет выглядеть более естественно и правдоподобно.

– Но ведь всё это правда. Почему нам должны не поверить?

– Знаешь, человеческая психология – это большая загадка.

Можно правдоподобно врать и можно вызвать тотальное неверие, говоря чистую правду. Давай-ка лучше посмотрим, что там у нас в мини-баре.

– Точно! Это то, что нам сейчас нужно.

– Да, может, легче будет уснуть. Завтра будет сложный день.

***

Не было никакой специальной охраны, никаких вооруженных до зубов военных. Вращающаяся стеклянная дверь, окошко приемной. За ним – молодой скучающий офицер, застывший в любезном ожидании, пока мы усмиряли дрожь в голосе, чтобы с жутким восточно-европейским акцентом произнести испанское слово «asilo[1 - убежище – перевод с испанского (прим.

автора)]». Офицер попросил документы. Слава Богу, в мире существует много интернациональных слов, таких, например, как паспорт, которые узнаваемы, даже если произносятся с ударением на другом слоге. Офицер записал наши данные, выдал две бирки с прищепкой и махнул рукой в сторону входа. Пропустив вещи через камеру досмотра, мы вошла внутрь. Чистое офисное помещение, светлое и приятное. Всё тихо и спокойно, без криков и воплей, без возмущенных граждан, толпящихся в очереди. Посетителей вызывали по номерам.

Русскоговорящего переводчика в этот день не было – она приходила только по необходимости, а поскольку беженцев из России было не слишком много, необходимость тоже возникала не часто. Её должны были вызвать на тот день, когда нам назначат собеседование.

Служащая в окошке стеклянной кабины дала нам две анкеты для заполнения.