Оттенки характеров. Рассказы о любви и отношениях. Книга первая

Утверди нас в вере Христовей и во усердии ко Православней Церкви, вложи в сердца наша дух страха Божия, дух благочестия, дух смирения, в напастех терпение нам подаждь, во благоденствии – воздержание, к ближним любовь, ко врагом всепрощение, в добрых делех преуспеяние. Избави нас от всякаго искушения и от окамененнаго нечувствия, в страшный же день Суда сподоби нас ходатайством Твоим стати одесную Сына Твоего, Христа Бога нашего, Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

И каждая буква, выведенная ее дрожащей рукой, горела огнем. На слове «аминь» девушка увидела, как горящие буквы выпрыгнув из тетради, бросились в темноту и заплясали на стенах, где черные чудовища медленно сползали вниз и растворялись в воздухе, издавая истошные крики. В буквах проявлялись святые лики, среди которых Дита узнала: Сергия Радонежского, Княгиню Анну и Ярослава Мудрого.

А когда икона на стенке вдруг завибрировала, Дита подняла глаза и увидела, что Богородица смотрит прямо на нее, и глаза ее сияют таким светом, что в них является вся мудрость Мира.

У Диты полились слезы, она поняла, что Матерь Божья спасла ее от гибели. В порыве она обняла отца Иоанна и еще больше расплакалась. Это были слезы счастья и победы.

Откуда всё началось

Я захожу в свою комнату далекого дома детства. Как же темно, но даже в этом полумраке отчетливо видны контуры ветхой мебели. Вот мой письменный стол, который стоит у окна, и картинки с женщинами-фотомоделями приклеенные на обоях силикатным клеем, безнадежно их испортившем.

В юности я увлекался красивыми девушками, но не по-настоящему, а понарошку. Покупал всякие плакаты, календари, вырезал картинки из модных журналов с изображением полуобнаженных девиц и крепил на стену. Затем придумывал им имена и истории, в которых они были моими любовницами. Для каждой из них я даже писал четверостишия в знак ухаживания. Стихи, если сохранились, то лежат в первой полке письменного стола, в альбоме для рисования.

Слева от стола висит ковер. Такой советский разноцветный ковер, чтобы не дуло от холодной стены, а на нем сверху по контуру, где гвоздики календари с кошками. Это тоже своеобразные женщины, только более дикие и не приручаемые. Это моя ранняя коллекция, которую я собрал, когда мне не было еще четырнадцати.

Моя кровать. Застеленная зеленым гобеленовым покрывалом. Она шаткая и скрипучая – не могу поверить, что я когда-то на ней спал.