Басни, стихотворения

И та, что в этот миг была ему всего дороже,

Не сомневаясь, верила избраннику, похоже,

К нему приблизилась, меж веточек нырнув…

Но наш певец,

на миг лишь на реку взглянув,

Где Лебедь плыл, неспешный, тихий, стройный,

И, встретив взгляд его спокойный,

Затих, остановился вдруг.

«Прекрасный друг, —

Так Лебедю Соловушка промолвил, —

Неужто не пьянит тебя весна?

Ты движешься столь плавно,

сдержанно, безмолвно,

Как будто бы тебе и не дана

Влюбленность пламенная, вешняя услада,

Сердцам живым великая награда.

Открой мне, чем душа твоя полна?»

И Лебедь отвечал неторопливо

Певцу дубрав:

«Соловушка, беспечный и счастливый,

Любви не распознав,

Восторгами ты сердце наполняешь,

И каждую весну себе же изменяешь,

Подругой новую избранницу назвав.

Но можно жить иначе,

И, жажду вешнюю уняв,

Преобразить душевный склад и нрав,

Другое правило себе назначить:

Благую верность выше увлечения признав».

«Мой друг, тебе как разуму я внемлю.

Но твой совет едва ли для меня приемлем.

И жизнь моя теряет смысл

Без новой песни, что рождается в волненье,

В сердечном изволенье,

Как в размышленье – мысль.

Что я без пения? что я без вешней трели?

Что без восторженной мечты?

Ведь от того спокоен и безмолвен ты,

Качаясь, словно в колыбели,

Плывешь по жизни, как по медленной реке,

И скроешься неспешно вдалеке,

Что не горит в тебе безумное желанье».

«Да, Соловей, и мой удел – молчанье.

Но искренность, как белизна,

Без пения избраннице моей видна.

И дух безмолвен мой, и чист, и верен.

И сердцем Лебедь предан лишь одной

Лебедушке родной,

И сам в ответной верности ее уверен.

Хоть я не знаю песен

обольстительных и нежных,

Признаний Соловьиных ненадежных,

Но слышу струны радости иной.

И нахожу в любви к единственной утешность».

Подслушав птичий диалог,

Невольно на себя его мы переносим.

Ведь Лебедя и Соловья всегда в себе мы носим:

Один поет, другой немногословен, строг.

И Соловей порой над Лебедем довлеет:

Коль сердце нежную мечту лелеет,

Тогда и в разуме мы не желаем видеть прок.

Как часто Соловью мы больше верим.

По Соловьиным меркам Лебедя мы мерим.

И только, подводя прожитому итог,

Певца забыв, о белом Лебеде вдруг вспоминаем:

Не в глухоте себя, его в молчанье обвиняем.