Антифеминисты

Ты отблондинила волосы и сделала пирсинг на пупке, но при этом у тебя над джинсами свисают складки жира. Так что рассуждай реально и выходи за любого засранца, который изъявит на это желание.

Она не нашлась, как достойная ответчица[6 - Ответчик, ответчица – человек, дающий ответ на поставленный вопрос;], но её взгляд горел такой ненавистью, что у Кривцова задымились волосы.

Каждая женщина считает себя достойной принца в сверкающих доспехах, и с тех пор рок-телемастер стал для Нади врагом № 2. А врагом № 1 она считала своего бывшего мужа.

* * *

Фигуристую Надю портил только нос, который примерно на два сантиметра превышал среднестатистические нормы, но без него было бы ещё хуже. Замуж девка вышла рано, в девятнадцать, за богатенького тридцатилетнего Вадима из еврейской семьи. Как известно, представители этой национальности отличаются умом и сообразительностью. В отличие от нас, русских простачков, эти ребята просчитывают события на три шага вперёд.

Родители мужа купили молодым трёхкомнатную квартиру и (разузнав о прошлом Нади) настояли на заключении брачного договора.

По этому документу, в случае супружеской измены, дети и всё имущество, кроме личных вещей, оставались Вадиму. Даже прописка у Нади осталась прежняя, в общежитии.

Поначалу совместная жизнь была прекрасна и удивительна. Вадим руководил какой-то компьютерной фирмой и зарабатывал «выше крыши». Надя не работала, а занималась только домом и дочкой Ариной. Нимфоманией она страдала (вообще-то не страдала, а наслаждалась) со школьных лет.

В замужестве она гуляла аккуратно, так, что муж ни разу ни о чём не заподозрил. Особенно она любила молоденьких мальчиков от шестнадцати до двадцати лет, с которыми развлекалась по месту прописки, в общежитии.

Бой-френдом, развернувшим её жизнь на сто восемьдесят градусов стал девятнадцатилетний Лёша. Это был студент мединститута и, по совместительству, красавец-брюнет. Познакомились они совершенно случайно, и при первом же страстном поцелуе у Нади от счастья трусы въехали в попу.

Дорого одетую, не первой свежести крашеную блондинку он оприходовал не от особой страсти, а так, «для коллекции». Подружек у него и так хватало, любая однокурсница пускала слюни от одной его улыбки. В дальнейшем бедный студент пользовался Надей просто как дежурной девкой. Она же в этом приключении каким-то образом находила и большую любовь, и высокие чувства, и прочую бабью чушь.